Призраки и бродяги

Отец

— Ага! Выходит, ты и есть тот самый самозванец из тайги, — воскликнул Эйгон.

— А ты — тот самозванец с Ройны. — Представившийся Джоном Таргариеном молодой джентльмен спрыгнул с ящиков на пирс.

Белый полушубок и чёрная куртка из дублёной кожи сближались. Сделав ещё шаг, Эйгон уложил руку на эфес сабли.

— Что же, скрестим клинки и выясним, кто из нас самозванец.

— Давай, — охотно согласился Джон Таргариен и повторил его жест.

— ...Господа, господа, — миролюбиво пропела Эшара, вклиниваясь между ними, — не будем начинать знакомство с драки.

Пользуясь возникшей паузой, Рейгар быстро выдвинулся вперёд и оказался прямо напротив самопровозглашённого короля Вестероса: лоб ко лбу, нос к носу. Вероятно, в его возрасте Рейгар был повыше ростом, но с тех пор осел, как сугроб по весне.

— Ты называешь себя сыном Рейгара Таргариена. Но кто твоя мать?

— С чего бы мне отвечать на ваши вопросы, мистер? — Джон Таргариен чуть отстранился, чтобы демонстративно вернуть трубку в зубы.

— Потому что Рейгар Таргариен — это я.

Он произнёс это слишком громко и воинственно, как не разговаривал уже очень давно. Видят боги, Рейгар не хотел распространяться насчёт своей прошлой личности, но ещё один живой сын... Это будоражило и не давало покоя с того душного ройнарского вечера на борту парохода «Робкая дева», где он впервые услышал имя Джона Таргариена. И в случае реальности могло означать лишь одно: в момент, когда ему сообщили о смерти Лианны, она была жива.

Джон Таргариен вглядывался в его лицо, словно пытался опознать старинную знаменитость, прежде виденную лишь на картинках.

— В таком случае ты сам должен знать, — пробормотал он уголком рта.

Рейгар действительно знал. Язык ещё не закончил вопрос, а мозг уже знал ответ. Говорили, будто глаза у Старков одинаковые, но это враньё: он мог безошибочно распознать глаза Лианны среди сотни её родственников. Именно они сверкали под чёрной меховой пилоткой Джона Таргариена.

— ...Почему «Джон»? — спросил Рейгар ещё тише.

Джон выпустил новую порцию дыма.

— В честь лорда Джона Коннингтона, который сражался за тебя и пал.

Сколько боли и горькой иронии затаилось в этих словах. Запросто можно было представить их вложенными в уста Лианны. Лиа не уставала подшучивать над их с Коннингтоном дружбой, а в итоге... Захотелось спросить о самом важном и, собравшись с силами, Рейгар сделал это:

— Кто дал тебе имя?

И Джон ответил, помучив его паузой на трубку:

— Матушка, разумеется.

Гонимая ветром газета как по волшебству замерла возле ног Рейгара; большущий заголовок «КРАСНАЯ КОРОЛЕВА ИДЁТ» и фотография на добрые две трети передовицы. Таинственная предводительница восставших рабов прикрывала верхнюю половину лица, а уголки её губ ехидно взметнулись, будто хотели сказать: «Кто надо — узнает, а с остальными я поиграю ещё».

Рейгара неудержимо тянуло прокричать что-нибудь нечленораздельное и убежать в лес. Спрятаться в корнях чардрева и переосмысливать минувшие десятилетия жизни, пока его не отловят и не отправят обратным рейсом к Визерису на новое место жительства.

Стоявшая перед ничего не понимающим Дакфилдом и всепонимающим Коннингтоном Арья беззвучно смеялась, задрав точь-в-точь как у Красной Королевы подбородок, всем своим видом показывая: «Какая идиотская драма!». Коннингтон печально пожал плечами:

— Увы, я не пал.

Браавосийцы прервали свою беседу. Они тоже всё слышали.

— Вы не самозванцы. — Рейгар уложил руки на плечи сыновей. — Вы оба — мои дети. Ты, Эйгон, и ты, Джон. Прошу вас, не ссорьтесь.

По его просьбе они обменялись молчаливым рукопожатием, при этом не переставая подозрительно коситься друг на друга. Потом перекинулись парой не шибко дружественных фраз, но Рейгар уже не слышал, каких именно.

Делегация двинулись прочь с причала, а сам он продолжал стоять заворожённым истуканом. Запустив пальцы в волосы, любовался подбородком Красной Королевы и её длинной ладонью. Скрывавшими остальное лицо пальцами и краешком повязки через глаз. Удерживая расползавшуюся сырую бумагу, глотал налетевшие с моря хлопья мокрого снега.

— ...Да бросьте этот мусор, — прогудел Дакфилд. — Я поищу нормальную газету.

Старый добрый Утка, ничегошеньки он не знает. Это не мусор. Это послание из жизни, которую Рейгар считал давным-давно оконченной. Дерзкий привет с того света вернувшемуся от вернувшейся.

«Ваше высочество вовремя восстали из пепла», — произнесла во время их первой встречи Эшара Дейн. «Покойники возвращаются, и это ещё не конец». Да, теперь уж всяко не конец.

Нагоняя остальных, он зачавкал по разбитой осенней дороге, ведущей мимо сгоревших резервуаров слева и Стены справа. Древнее сооружение выглядело не слишком презентабельно, но всё ещё производило неизгладимое впечатление. Рядом со Стеной даже линкор «Утеро Залине» казался игрушечным корабликом для ванны.

Впереди выругался, наступив остроносой туфлёй в лужу, Тихо Несторис.

— Вы, — кашлянул он, оглядываясь на Рейгара и сердито сводя брови. — Что вы задумали? Планировали с самого начала?

Рейгару вдруг сделалось ужасно смешно. Браавосийский банкир всерьёз решил, будто у неприкаянного бродяги имеется хитрый план, как вернуть себе власть и богатство. Но правда в том, что Рейгар желал получить назад лишь одно, совсем другое. Совсем другую.

— Я больше не занимаюсь политикой, — отмахнулся он. — Я здесь как частное лицо.

Фотография на передовице совсем испортилась из-за снега. А ведь у Рейгара нет и не было за последние двадцать два года никакой другой. Дакфилд прав: необходимо срочно отыскать новую газету.

Младший сын говорил старшему:

— ...Мама услышала от одного путешественника, что похожий на отца человек поселился в горном монастыре где-то у дотракийско-итийской границы. Полгода назад она уехала в Эссос проверить, и от этого тревожно.