Призраки и бродяги

Призрак VIII

Анонсированное Тихо Несторисом перемирие действительно вступило в силу. Арья убедилась в этом лично, когда они проезжали железнодорожный мост, перекинутый через одну из многих впадавших в Длинное озеро речушек.

Реку определили чем-то вроде разграничительной линии между войсками Вольной Республики и Вестероса: на левом берегу стояли одни, на правом — другие, но некоторые солдаты переходили на противоположную сторону и мирно общались со вчерашними противниками. Только что эти люди намеревались друг друга убить, а сейчас вот так запросто разговаривали и курили, прикрывая чужие спички от задувавшего с незамёрзшей части озера ветра.

Как ни крути, а на войне случаются занятные вещи, подумала Арья, пока паровоз медленно тянул единственный вагон на южный берег реки.

Стрелочник встречал их, удерживая ногу на рычаге и свёрнутый сигнальный флажок в вытянутой руке. Через поле шагал, прижимая к голове увесистую телефонную трубку, офицер, а вытянувшиеся вереницей связисты тянули за ним кабель. Смотрелось это немного забавно: почти как фрейлины с шлейфом свадебного платья королевы.

Докладывал начальству о прибытии браавосийской делегации, наверное. А начальство в свою очередь доложит Сансе.

Они с Арьей так и проводили друг друга взглядами — она уезжала дальше, стоя на задней площадке вагона, а офицер остался у моста в компании вооружённого стрелочника и кабельных фрейлин.

Двести пятьдесят миль до Стены, примерно столько же до Винтерфелла. Отсюда начиналась территория Сансы. Территория Сансы!.. Родная страна превратилась в «территорию Сансы» — вот до чего дошло. Словно не домой вернулась, а в гости заглянула.

Санса хозяйничала на Севере, и это следовало признать. Добилась-таки дипломатией и манерами большего, чем Арья — пистолетом.

Пока она кичилась независимостью в Браавосе, Санса подминала под себя их родину. Обустраивала по своему усмотрению их дом. Брала под контроль родительские активы — все нефтепромыслы и лесозаготовки. Назначала нужных людей на ключевые посты. С одобрения Ланнистеров, разумеется, но всё же... Консервативная северная элита могла сколько угодно демонстрировать лояльность далёкому новому правительству в Королевской Гавани, однако фактически наверняка оставалась верной Старкам — теневой королеве Сансе, а не её мужу. Зная политическую кухню Севера, Арья практически не сомневалась, что так оно и было.

Запущенный в полёт окурок пропал среди растрескавшихся шпал, и Арья огляделась, дабы убедиться, что никто не подслушивает её мысли.

Санса в очередной раз оказалась лучше. Санса всегда была лучше: талантливой ученицей, безупречной леди, папиной красавицей, маминой умницей. И правда в том, что больше всего на свете Арье хотелось бы вернуться в те времена. После эмиграции в Браавос она часто представляла, как приплывёт обратно на корабле с большими пушками и наваляет Сансе за её приспособленчество — работу на Ланнистеров и всё-всё-всё, — а на следующий день мечтала снова стать нехорошей младшенькой злюкой при Её Идеальном Величестве. Возможно, они не так уж и плохо дополняли друг друга?

В салоне третьего класса грубые деревянные скамейки с высокими спинками были похожи на загоны для людей. Ребёнком Арья нередко пользовались услугами Северных железных дорог, но третьим классом не путешествовала ни разу. Родители не были такими аскетами, как просветлённый Рейгар, а ту азартную детскую мечту — самостоятельно проехать на поезде всю страну от Стены до Белой Гавани — она осуществить не успела.

Высокопоставленных пассажиров бедняцкая обстановка как будто бы не смущала. Арья прошла незамеченной мимо Тихо Несториса и Эшары Дейн, которые горячо обсуждали национализацию горнодобывающей промышленности Запада. Экономические дискуссии между браавосийским банкиром и секретарём принца были частыми и бурными, и Арья решила: рано или поздно это может закончиться сексом.

Скромный эскорт из нескольких егерей и браавосийцев в штатском тоже не жаловался.

— Мы беседовали о нашей кузине, — поведал Джон. Он полулежал, закинув ноги на скамью, подошвами к проходу.

В редкие мгновения, когда принцы не мерились болтами, они обсуждали общих неприятелей.

— Знаю: вы те ещё сплетницы, — сказала Арья, и братья Таргариены переглянулись.

Лес по левому борту иногда расступался, и на мелководье у берега озера чернели валуны — единственные купальщики поздней осени. Санса в детстве обожала взбираться на такие камни. Арья же, естественно, каждый раз стремилась незаметно подкрасться и столкнуть её в воду.

Как много крови и нефти утекло с тех пор. Хотелось ускорить паровоз и дать задний ход одновременно. Больше никогда не видеть сестру и лично набрасывать уголь в топку, чтобы доехать поскорее. Не знать о Сансе ничего и выяснить каждую мелочь. Братья как назло замолчали, хотя Арье было чертовски важно послушать какие-нибудь сплетни.

Настроение утопло на дне: даже пустые багажные полки напоминали перевёрнутые крышки гробов, а болтавшиеся под потолком вагона ременные поручни — подготовленные для висельников петли. Сгенерированная озером низкая инверсионка расползалась по небу, как грязные солдатские обмотки.

Будто бы отгадав её невысказанные пожелания, Джон заговорил:

— Годы управления родительскими активами под бдительным ланнистеровским оком сделали Сансу той ещё злобной стервой... А теперь и война вдобавок. Спорим, дорогая кузина будет разыгрывать из себя защитницу Севера и мать четырём миллионам? Она поджидает на станции Лонг-Лейк-Сити, где летняя резиденция Старков.

Не только летняя, вспомнила Арья. Они почти окончательно перебрались в новый дом из Винтерфелла за пару лет до войны. Отец говорил, что жить в старом замке дорого и несовременно, а под Лонг-Лейк-Сити есть всё: и озеро, и горы, и живописные леса, и свежепостроенная железная дорога, по которой он сможет быстро добираться на работу в столицу.

Джон продолжал:

— Если вам это интересно — я видел Сансу на последних Зимних играх, полтора года назад. Она повесила мне на шею медаль за лыжную гонку, и, думается, не обошлось без обоюдного узнавания.