Призраки и бродяги

Бродяги V

Этот День Неведомого был ярким, солнечным и сухим — совсем не таким, как их с Рейгаром последний.

Она до сих пор помнила каждое слово и каждую деталь. Шнуровку на чёрном гусарском мундире Рея. Пожелтевший парк на холме Висеньи. Насаженные на оградки тыквы, холодные стога и дымку над полями. Ровно двадцать два года назад королевский экспресс увозил их к дорнийской границе, на виллу «Радость», и казалось, что всё лучшее в жизни вот-вот начнётся. Как выяснилось — почти закончилось. Она сидела напротив Рейгара и цитировала газетные статьи, а он заверял, что всё непременно наладится. Что мятеж будет подавлен.

Половину жизни спустя мятежницей стала она сама. Какая ирония.

Единственный на бастующей линии рабочий поезд отстукивал мили до Королевской Гавани, и, оторвавшись от бабьего лета за окном, королева сказала:

— Сверим часы.

Молчавшие напротив неё мужчины как по команде вскинули руки.

— Четверть двенадцатого, — сказал Даарио. Джорах сосредоточенно кивнул.

Через сорок пять минут революционные боевые группы начнут захватывать ключевые объекты Королевской Гавани. Момент истины близок. «Так-так-так», — азартно подтвердила секундная стрелка, прежде чем королева прикрыла циферблат рукавом жакета. Даарио достал испещрённую разноцветными отметками карту Королевской Гавани и расстелил на пустовавшем сиденье слева от неё. Королева скосила взгляд. Вокзал Роузгейт. Главпочтампт. Мосты через Черноводную. Красный замок с его арсеналом.

Даарио неплохо знал вестеросскую столицу. Тоже учился в Кингс-колледже, однако вернулся на родину, чтобы стать частью провалившейся Тирошийской революции.

Верховный суд. Фабричный комплекс на Рикин-лейн. Парк на холме Висеньи, с которого простреливается Систерс-авеню — важнейшая транспортная артерия города.

— Готова испытать удачу до последнего человека? — по-театральному пафосно спросил Даарио.

Королева ухмыльнулась. Время от времени у Даарио случалось настроение, и он принимался цитировать вестеросскую классическую литературу. Те самые осколки образования. Ума и таланта Даарио хватило бы на успешную адвокатскую карьеру, но вместо этого жизнь протащила его тернистой тропой политического заключённого, беглого каторжника и солдата удачи... А она так и не стала настоящей королевой при Рейгаре Таргариене.

Продолжая просматривать давно изученные цели, Даарио шумно выдохнул и сказал:

— На этот раз у меня плохие предчувствия.

В студенческие годы они не шибко ладили и не дружили. Даарио был социалистом; она — дочерью нефтяного магната. Но, встретившись случайно в Миэрине, заблудшие бродяги поняли друг друга с полуслова. Это была чистая солидарность. Честное сотрудничество без романтической подоплёки, сколько бы Мормонт ни мучился в попытках оную отыскать.

Даарио объяснил:

— Не уверен, что людей хватит на всё. Засланные в казармы гарнизона агитаторы арестованы. Кто-то предпочёл соскочить после вчерашнего. Кого-то свалила миэринка. А многие из оставшихся добровольцев не получили оружия.

«...Соскочить после вчерашнего». Тело Тайвина ещё не остыло, когда Киван Ланнистер встретился с лидерами профсоюзов и заявил, что готов удовлетворить их требования. Пообещал провести всеобщие выборы следующей весной, а половину министерских портфелей во временном правительстве отдать социалистам и либералам. Наименее стойкие элементы тут же решили на радостях, будто цели революции достигнуты, и вооружённое восстание в Королевской Гавани больше не требуется. Слабаки.

Как же невовремя господин президент склеил ласты. Она не то чтобы расстроилась — просто предпочла бы дать ему пару недель отсрочки. Против Тайвина Ланнистера воевать проще: их с рабочим классом ненависть была дистиллированной и взаимной, но его младший брат — совсем другое дело. Киван мягче, Киван охотнее идёт на уступки и готов договариваться... Королева не нуждалась в уступках. Она желала уничтожить всех.

Джорах и согнувшийся над картой Даарио вопросительно глядели на неё — четыре глаза против одного. Королева раздражённо цокнула и мотнула головой.

— Поздно что-то менять. Действуем по плану.

Мужчины переглянулись, словно смирились, доверились и приняли неизбежное.

— Думаю тебе будет интересно узнать, — сказал Даарио. — Наши браавосийские больше-не-товарищи отыскали принцу-самозванцу парочку — похожую на тебя сотрудницу их разведки.

Нашли лже-Лианну для лже-Рейгара. Полный комплект марионеток. Королева рассмеялась: неожиданно для себя и столь внезапно для остальных, что погруженный в раздумья Джорах вздрогнул.

— Прелестно. Чертовски стильно и так по-браавосийски... — она стёрла улыбку с лица. — Подлая нация интриганов и торгашей.

Мудацкие брави. Эксплуатировать их с Реем прошлое — явный перебор. Вставивший папиросу в зубы Даарио иронично покивал.

— О да. Знатные затейники.

— Это салон для некурящих.

— Знаю, знаю, — пробурчал Даарио.

Солнце прожаривало купе почти по-летнему. Мормонт проводил Даарио взглядом и попытался что-то сказать, но с первого раза лишь хватанул ртом воздух. Уложил руки на колени, затем спрятал обратно в карманы и, словно решившийся человек, быстро зашептал, наклонившись вперёд:

— Лианна, пожалуйста, давайте оставим эту затею. Мы запустили механизм. Они справятся без нас. Нет резона лезть в горнило... Давайте сбежим. На Летние острова. В Кварт. Куда угодно. Денег миэринской буржуазии хватит... Будем жить, как нам захочется. Где нам захочется. Красиво. Мы сможем...

Королева резко подалась ему навстречу, лицом к лицу.

— Кто «мы»?

Мормонт отпрянул, как будто его в грудь ударили, и пристыженно спрятал глаза.

— Простите, — трясущейся рукой он вытащил из революционных шаровар тряпку и принялся утирать вспотевший лоб, — не понимаю, что на меня нашло... Но прошу, поймите: Рейгар Таргариен — прошлое... А вы заслуживаете настоящего. Будущего.