Призраки и бродяги

Бродяги VI

Двадцать пять лет назад Рейгар открыл первый вестеросский национальный парк, а сегодня утром он нашёл в этом парке одинокую скамейку, развёрнутую к заливу, и погрузился в созерцание.

«Успокоить ум, — твердил настоятель. — Обуздать чувства. Очистить сердце от скверны материального существования». Подчинив ум и замедлив сердцебиение, Рейгар терпеливо ждал, когда солнце разгонит туман. Ведь по ту сторону Черноводного залива притаился он — стадион, с трибуны которого они наблюдали последний Кубок короля по регби, а потом сбежали в легенду. А дальше — Королевская Гавань. Красный замок, холм Рейнис, авеню, фабрики и всё-всё-всё. Рейгар не мог увидеть, но знал наизусть, где и что расположено за пеленой.

Уцелела та самая табличка с маршрутами пешеходных троп и оградка вдоль обрыва тоже. Молодой Рейгар стоял спиной к заливу, лицом к публике, говорил о рекреационных зонах для горожан и сохранении природы... И Лианна тоже присутствовала. Среди гостей — даже не в первых рядах. Официально она была никем. Неофициально — успела стать важнейшим человеком в его жизни. Лианна смотрела на Рейгара поверх чужого плеча и ухмылялась, как бы говоря: «Задний двор отцовского дома будет побольше твоего парка…». Эти очаровательные северяне с их дикими просторами.

Спустя время к его медитации присоединился Коннингтон. Старый добрый лорд Джон, наделённый великим даром — молчать рядом, когда друг укрощает чувства. Затем на скамейку подсела Эшара Дейн. Поглядев на холодные воды и туман, откуда вопили тревожно чайки, она сказала:

— Вы снова вместе, как в прежние времена. Только выглядите кошмарно.

Рейгар подумал, что, в сущности, все они — не более чем тени прежних себя; чайки в тумане фантазий о временах, которые не вернуть.

Бледный и осунувшийся после миэринки Коннингтон кутался в госпитальную пижаму, а закалённый монастырским высокогорьем Рейгар до последнего продолжал носить любимую рубаху восточного кроя и штаны такого же бурого цвета. Они посмотрели друг на друга выцветшими глазами и молча согласились с Эшарой. Несомненно: четверть века назад обоих приняли бы за бродяг и погнали прочь дубинками. Пришлось бы Элии произносить речь, отдуваясь за всех.

— Ты злая, — упрекнул её Джон, — не насмехайся над инвалидами войны.

Подошедший Дакфилд встал позади Эшары и чиркнул спичкой, поджигая её дорнийскую сигарету. Словно подчинившись общей невысказанной воле, все смолкли и просто слушали, как волны набегают на пляж под меловыми скалами. Такая неторопливая, оставляющая место для томления встреча с Королевской Гаванью была даже интереснее скорой.

Кто-то из их квартета там родился, кто-то учился. Влюбился, вдохновился, завербовался, ушёл отсюда на войну. Для каждого из них старая королевская столица оставалась символом Вестероса, который они потеряли.

Последним присоединившимся был Бенджен Старк.

— Я только что совершил должностное преступление, — сказал он вместо пожелания доброго утра.

Младший брат Лианны Вестероса не покидал и по Королевской Гавани не скучал: он приехал вытаскивать сестру из очередных неприятностей. Раньше эта почётная обязанность возлагалась на Эддарда, и вот теперь пришла очередь следующего брата.

— Леди Санса наверняка прикроет ваше преступление, — предположила Эшара. — А в чём, собственно, оно заключается?

Посреди залива вырисовался дежуривший на рейде браавосийский эсминец. Артиллерийские наблюдатели тоже ждали хорошей погоды, чтобы указать кораблям их цели.

— Я связался с противником в обход командования. Правительственные силы перерезали провода, дабы революционеры не могли координировать действия, но в Главпочтампте остался исправный радиотелеграф.

Рейгар мысленно воздал благодарности людям, придумавшим способ передать текст по воздуху. Какое чудесное изобретение.

— Предложил Лианне явиться на стадион, — продолжал Бенджен. — Там устроили что-то вроде сборного пункта для красных, которые решили сложить оружие. Самой, либо в сопровождении Джона и Эйгона. Их отряд скоро войдёт в город.

— Предложили Лианне Старк капитулировать? — Коннингтон закашлялся. — Кха-кха.

— Единственный разумный выход. Кроме того, я намекнул на возвращение её старого знакомого... Может, это сделает Лианну сговорчивее.

Рейгар почувствовал взгляд Бенджена на затылке, и сердце ускорилось без спросу. В разреженном воздухе, далеко-далеко от родины и любимых, контролировать себя было проще… Теперь Лианна знает, что Рейгар ожил, вот только нужен ли он ей так же, как она ему? Единственный один способ проверить — прийти самому.

Со стороны укрытого туманом города грохнули, как револьвер сквозь подушку, первые пушечные выстрелы. Недовольно заворчала Эшара, и Дакфилд пробормотал что-то вроде: «Началось в дурдоме утро».

— Парни проснулись, — прокомментировал стрельбу Бенджен. — Лиа сильно просчиталась, если полагала, что Киван не решится применить артиллерию на улицах столицы.

Стрельба разогнала всю утреннюю магию, и кучка эмигрантов потянулась обратно вглубь материка. Рейгар тоже поднялся, но затем, чтобы зашагать в противоположном направлении — к Королевской Гавани и стадиону. Сколько туда идти? Часа два? Или три? Как бы то ни было, дорога не казалась длинной. После тысяч пыльных миль в степях Эссоса он сделался экспертом по ходьбе.

— Рейгар. — Коннингтон первым заметил его побег. — Куда ты?

Ах, Джон. Он нашёл Рейгара лишь за тем, чтобы увидеть его поглощённым погоней за призраком Лианны Старк.

— Я пойду с тобой, — заявил Джон, стоя в пижаме на фоне залитого восходящим солнцем леса. Деревья за его спиной напоминали строй солдат.

— Ты ни на что не годишься в таком состоянии, — возразила Эшара, и Джон трогательно опустил подбородок. — Вернись в кровать и набирайся сил. Лучший стрелок Дикого Востока поработает за тебя, и Дакфилд тоже… не правда ли?

— Я готов, сир, — подтвердил Утка.

Обернувшись, Рейгар смотрел на обернувшихся их. Бывший гусар, бывшая фрейлина, бывший королевский гвардеец — команда бродяг желает эскортировать своего потрёпанного экс-принца в его столицу. Рейгар сделал вид, что эта слеза — от ветра и солнца.