Призраки и бродяги

Принцесса

Из царства осени, мертвецов и разрухи, откуда их только что отбуксировал Эйгон, звучал усиленный рупором голос. Арья ничегошеньки не понимала, ведь мужчина говорил по-летнийски, но стрельба вновь унялась. Перестал стрелять один, два, десять, все. Звуки войны отступали, как вода в час отлива. Стало так тихо, что ей удалось услышать «стрек-стрек» ножниц, которыми санитар разрезал окровавленную тряпку, когда-то бывшую штаниной Игритт.

— Джон! Джон Таргариен! — позвал тот же голос-миротворец.

Переставшая придуриваться Арья перевернулась на бок и подкатилась к Чирею.

— Кто это?

— Мужик. Белый. — Чирей вытянул шею наподобие осторожного страуса: только исполосованный пулями шлем и глаза торчали поверх забора.

Белый мужик из парка продолжал звать на отличном вестеросском — чертовски правильном, как у иностранцев, учившихся в Кингс-колледже.

— Ты здесь, Джон? Меня зовут Даарио. Я друг твоей мамы.

Кузен потянулся к трубке по старой привычке, а руку отдёрнул на полпути уже по новой. Белый мужик из парка поспешил объясниться:

— ...Могло прозвучать двусмысленно, но я действительно друг. Революционный соратник. Произошла ошибка, Джон. Одна крыса столкнула наших ребят с твоими.

Джон посмотрел на брата из-под грозно сдвинутых бровей. Эгг развёл руками:

— Вполне правдоподобно.

— Ладно, моя очередь идти туда. — Вставая, Джон отряхнул кирпичную пыль с колена и расправил кожанку под ремнём. — Если это ловушка — отомстите.

— Вот ещё. Станем мы тратить патроны, — проводил его Эйгон. Отросшие до неприлично мирной длины волосы съехали на лицо, и только один фиалковый глаз торчал наружу — прямо как у Красной Королевы. Логично, подумала Арья. Эгг сам Красный Король теперь.

За полчаса ландшафт изменился столь радикально, будто безумный гений переместил их в параллельный мир. Расстрелянная из всех видов оружия фабрика лежала в руинах. Растительность перед ней горела. Может, пожар перекинулся на деревья с танка, а может, жужжавшие в обе стороны трассирующие пули подожгли их. Арья ещё раз благоговейно простонала при виде огневой мощи последнего поколения.

Лицо белого мужика из парка по-партизански обросло. В волосах на макушке засели летнийские солнцезащитные очки. Он носил рубаху с подтяжками и чуток напоминал разменявшего пятый десяток студента-анархиста. Позже ним присоединился ещё какой-то тип: негр в тропической бежевой форме. Негр был на взводе: совал палец белому мужику в ухо, и тому приходилось часто прерываться, чтобы успокоить летнийского кореша. На поясе у негра висел тесак ненамного короче Эгговой сабли. О чём они болтают? Арьиной неуёмной жопке надоело сидеть на месте и она попёрлась вслед за Джоном.

— …Я хочу знать, из-за кого уйму народа похерили, — говорил негр.

Белый мужик устало взял его за плечи.

— Это Мормонт, братан. Крыса-медведь не на тех навёл.

— Вот мразь, — белки глаз негра полезли из орбит. — Я пойду его убивать. Отрежу ему яйца и зашью в крысином рту.

— Т-с-с, спокойствие, Балак.

— Такие дела, — сказал Джон, увидев, что подошедшая Арья услыхала последние фразы. — В общем, я отзываю те слова: мистер Мормонт больше не молодец.

Два ярких аэроплана прошли низко-низко над городскими крышами. Пилоты оценили ужасы нижнего мира и пострекотали дальше в красивые дали, каким-то чудом не цепляя печные трубы покрышками шасси. Как и Арья, мужчины прервалась поглядеть на диво.

— Даарио может подвезти нас до стадиона, — Джон произнёс это не только для неё, но и для подвалившего Эйгона.

— Да, я на автомобиле, — подтвердил Даарио, отпуская плечи разозлённого негра. — Раз у нас тут что-то вроде капитуляции... — Он плавно достал свой пистолет и протянул его рукоятью вперёд.

Братья посоветовались взглядами. Эйгон сказал:

— Оставь при себе.

Дураки! Арья не отказалась бы засувенирить редкий ствол, но делать это перед принцами и революционерами было как-то неловко, поэтому пришлось промолчать.

Даарио держал путь через бывшие вражеские позиции, где летнийские боевики перекладывали на носилки подстреленного братана, и утекала сквозь решётку коллектора алая кровь революции. Арья узнала в раненом человека, который метал в неё гранату, а человек узнал Арью. Они оба подняли ладони, как бы говоря: «Извини за дружественный огонь». Оставшийся позади чёрный кореш Даарио ругался непереводимыми летнийскими словами.

Спустя сотню шагов по шуршащему газону стоял красивый кабриолет — наверняка не менее дорогой, чем автомобиль Дейенерис в Браавосе. Даарио молодец — экспроприирует имущество без зазрения совести, не то что братья Таргариены. Усаживаясь на мягкий диван, Арья заметила, что кабриолет получил несколько пулевых пробоин на службе у восставшего пролетариата. Лобовое стекло со стороны Джона покрылось паутиной трещин. Она подловила момент, чтобы все трахнули своими дверцами разом, однако стекло не порадовало и не рухнуло. Зато нога разболелась и кровоточила от ходьбы. Зараза. Арья решила всё-таки показаться врачу при случае. Может, одна пустая глазница и придаёт обладательнице некий шарм, но остаться без ноги совсем не классно.

— Я сам беспокоюсь за Лианну. — Даарио выкрутил баранку, объезжая почерневший от огня танк. Ближайшая к взрыву гусеница съехала и упала, как порванный браслет наручных часов. — Она приказала вытащить вас из дерьма, а сама ускакала на стадион. Не ведаю, что замыслил Мормонт.

Джон повернулся на сиденье вполоборота, подставляя обеспокоенное лицо солнцу. Арье резко расхотелось двигаться. Сражение завершилось. Адреналин вышел. Потёртые ножны и сильное загорелое предплечье Эгга по соседству магически настраивали на мирный лад. Слившись в одно целое с прохладной кожаной обивкой, она пялилась в промежуток между шофёром и кузеном. Там маршировали вдоль искалеченных домов искалеченные люди. Удерживая баранку одной рукой, Даарио приветствовал летнийца с перебинтованной головой.