Призраки Ледяной Столицы: Том I

Призраки Ледяной Столицы: Том I

Время в этом городе шло действительно как-то уж очень своеобразно. Впрочем, весь север был таким. Долгие звёздные ночи на безлунном небе. Неясно когда утро, а когда вечер. И так круглый год. Штутгарт всегда казался очень «тяжёлым» городом, но тяжесть эта ложилась отнюдь не на плечи горожан. Она тихо напоминала о себе в каждом его уголке. Будь то заснеженный тупик какой-нибудь улицы, куда даже не выходило ни одного окошка. Проходя мимо, которого выбросив короткий взгляд, задумались бы о чём-то неопределённом. О чём-то, что ускользнёт из вашего сознания спустя миг. Может, вы почувствовали бы это, поднимаясь по запорошённым снегом ступеням, ведущим вас в верхние кварталы. Разглядели бы эту тишину в свете кристальных фонарей, зачем-то остановившись под ним на полностью пустой от душ улице.

А может… Вы были бы из тех, кто и не заметил бы всего этого. Видя в городе совсем иное. То, что обычно видят те, впервые вошедшие в его черту. Пройдя мимо одних из трёх вбитых в непроходимые горы массивных врат, способных сдерживать натиск любых армий. Стражей, что стерегут их, тщательно осматривая каждого, кто, держит путь в столицу, минуя пригород. Вы прошли бы по этим каменным мостам, что ровными змеями опоясывали город. Создавая со стороны впечатление многослойного лабиринта. Проходили бы мимо вытянутых домов с такими же высокими крышами, укрытых сланцевыми пластинами. Мимо мутных слюдяных окошек, скреплённых свинцовым переплётом. Мимо белёсо-синеватых стен этих домов, что стояли даже из высоких каменных гор, опоясывающих город. Приближаясь к центру, вы всё чаще замечали бы растущие к небу округлые строения с острой, как колпак, крышей. Где-то они выходили из самих домов, где-то — как части мостов, реже стояли более крупные и более заметные сторожевые башни. Часто дома здесь украшались самоцветами самых разных размеров и форм. Обычно в виде обрамления, но кое-где можно было встретить и целые композиции, выложенные мозаикой. В северных краях такие камни не были редки и стоили недорого. Потому пользовались популярностью в интерьере даже у не самых зажиточных горожан.

Рассказывая о Штутгарте кому-то с городом незнакомому, сложно было бы не начать с главного. С путеводной звезды севера. Волнующей не одно поколение своей поистине невозможной архитектурой. Воодушевляющей тех, кто видит её шпили даже за пределами кольца гор, окружающего город. Кристальном замке.

Кристальных башнях, ледовом дворце, стеклянном древе, Гор-Анон, Глир-Хелег. Названий у этого поистине впечатляющего сооружения было много. И никто бы не сказал наверняка, чем оно на самом деле являлось. Эта монструозная по своей высоте и величине конструкция из хаотично движущихся в разные дни и время тощих башен. Соединённых с единым хрупким на вид центром. Донжоном, что в макушке расходился на ещё множество башен, оплетённых и сдерживаемых будто паутиной, изящными опорами, идущими снизу вверх от оснований. Однако по большей нелогичности и самой невозможной физике такой структуры удивляло иное. Все её сегменты, словно медленно плывущие по воздуху призраки, были также прозрачны. Мерцали едва уловимыми на взгляд звёздочками. Что опадали на весь город мелким снегом. Сияли тускло и почти незаметно, будто стесняясь себя самих.

Старый город магов Штутгарт, оставлял стороннему наблюдателю множество вопросов. Не давая при этом абсолютно никаких ответов. Начиная с того; как вообще это может не просто существовать, а работать? Заканчивая вопросами простыми, бытовыми. Не намучатся ли слуги убираться в столь хаотичном месте? Почему же не видно внутренних помещений, например, покоев королевы? Да и вообще каких-либо других! Как же не сломать голову, ходя по такому месту? В попытках понять, где же находится нужная комната.

На все вопросы башни отвечали лишь равнодушное ничего. Равно как и все те, кто в этих башнях жил, служил и работал. Всему виной, конечно, были чары. Держащие множество пылких языков за зубами… Так, крепко, что и помыслить о болтовне те просто не могли.

В столь, как вы могли бы подумать, сказочном месте. Действительно было место сказочным историям. Однако не всем таким историям суждено быть поучительными и добрыми. Как многие хотели бы увидеть. Жизнь ведь штука непредсказуемая, порой сама и без того, внезапно поучительная! Некоторые сказки и вовсе, лучше вообще никому никогда не рассказывать. Особенно любимым деткам, нелюбимым можно. А если кто-то на то и решился… То лучше бы ему не менять в устах своих, написанного.

***

На одной небольшой улочке, наименование которой: Нижнекаменка. Под двухэтажным домом с номером “12”. Что был, надо сказать, достаточно скромным по своим размерам, но очень уж уютным. Радостные дети, встав с утра, пораньше, играли в снежки. Хороша для их игры была та улица. Узкие проходы меж домов, небольшие спуски и подъёмы ступеней, резкие повороты ровной дорожки в неожиданные тупики. Всё это создавало массу вариантов для засад и тактики!

Ходила среди детей и одна молва… Будто живёт в двенадцатом доме, жуткий человек. Что и не человек вовсе. А птица он! Птица большая, темно-пёрая. Что, разумеется, глотала своим большим клювом исключительно тех деток, кто сильно под этим домом шумел. «Ворон-людоед!» - шептались дети. И действительно. Иногда в окнах можно было увидеть странный силуэт. Будто фигура с длинным носом, ходит по дому и изредка стучит. А что могло издавать этот стук, клюв или лапы? Может, крылья? Дети любили спорить. Подкрепляло веру в городскую байку то, что на пороге и в снегу около дома, дети часто находили чёрные вороньи перья…

Сегодня это утро было особенным. Настолько, что дети, забыв об ожесточённом сражении, круглым снегом, засели по углам. Кто-то ближе, кто-то дальше. И все терпеливо ждали. Ведь по улице шёл почтальон. Шёл к двенадцатому дому.

****

Биография этого мужчины была крайне небольшой. Вот только жизнь его была крайне долгой и однообразной. Частенько бывает старики вспоминают свою молодость. Нелон был как раз одним из таких. Молодость он вспоминал с тяжёлой, как гномские наковальни - скорбью. Как и всякий другой старик, Нелон любил тишину. Покой и свои - одному ему интересные дела. О чужих он вспоминал лишь тогда, когда в его двери эти чужие стучали.