Призраки Робертсона

Глава 1. На задворках России

Сквозь дорожную дремоту, как пчелы из растревоженного улья, одна за другой жалили безжалостные мысли.

Он бежал. Бежал от предательства человека, которого долгие годы считал своим другом, который был его "правой рукой" во всех его начинаниях. Он бежал от несправедливых обвинений в плагиате. Он бежал, и прежде всего он бежал от самого себя! Конечно, он нашел этому оправдание. Как же иначе. Его пригласили к сотрудничеству ученые российской Академии наук. И он, незамедлительно согласился. Но где-то в глубине души он знал, это всего лишь повод сбежать от толпы, но от себя он сбежать так и не сможет. Эти мысли не давали ему покоя, они жалили и жалили. Жалили беспощадно.

Карету подбросило на очередной кочке, она скрипнула всем своим обветшавшим телом, и остановилась.

Снаружи послышалась отборная ругань.  Дверь открылась, и Этьен увидел своего извозчика Франсуа, красного от негодования, с глазами провинившейся собачонки.

- Приехали, месье Робертсон. Колесо в яму угодило. Будем вытаскивать! - громко и с явными нотками раздражения, произнес уже не молодой извозчик.

Этьен вытер лицо платком и сочувственно посмотрел на Франсуа. Тот виновато перевел взгляд на землю, все также придерживая открытой дверь кареты. Что можно было ответить ему? Что сказать? Эти дороги, если их было можно так назвать, прокладывались явно не для проезда по ним. Зачем их вообще надо было прокладывать в этой стране? Ходили бы и дальше пешком!

Робертсон медленно вышел из кареты и обернувшись подал свою руку несменной спутнице во всех его скитаниях и бедах, мадам Эйлалии. Эйлалия Корон, была миловидной женщиной, двадцати восьми лет отроду. Получив прекрасное воспитание от своих родителей, она стала верной супругой и любящей матерью для их, с Этьеном, сына, которому вот-вот исполнится двенадцать лет.

Эйлалия, опираясь на твердую руку мужа, приподняв подол дорожного платья, осторожно спустилась по кривым ступенькам кареты. Вслед за матушкой, одним прыжком, на землю спрыгнул и проворный мальчуган.

Над российской природой навис октябрь, раскрыв свои желтые с оттенками красного, крылья. Еще ярко светило солнце, но небо уже не казалось таким бездонно-голубым. Что-то сверху давило на него, приближая небесную сферу к земле.

Этьен деловито, медленным шагом, прошелся вокруг застрявшей в яме кареты, и остановился возле колеса с которым пытался сражаться Франсуа.

- Помочь? - с улыбкой произнес Робертсон. В этом единственном слове - вопросе явно чувствовалась некая ирония. 

Извозчик обернулся, продолжая ковыряться в земле, и пытаясь освободить из плена колесо.

- Если на то Ваша милость, то не отказался бы, - серьезным тоном пробурчал Франсуа.

- Моя милость и не таким занималась, - со смехом ответил я.

Вооружившись  лопатками, мы кое-как освободили колесо, и извозчик, понукая лошадей начал пробовать вытащить из дорожной ямы пустую карету. Ну, не совсем пустую. На крышу и сзади, в багажное отделение, были загружены ящики  с личными вещами семьи Робертсон. И этих ящиков было предостаточное количество. С собой к «варягам», Этьен взял все, что смог увезти, особенно он переживал за доставку своего изобретения – волшебного фонаря «фантаскоп», и хорошо упакованного воздушного шара, который купил незадолго до отъезда из Парижа.

Лошади старались как могли, но упрямая яма не хотела отпускать полюбившуюся ей карету.

- Кажется, потребуется еще одна человеческая сила, - крикнул я Франсуа, и уперевшись в карету сзади обеими руками, начал толкать ее от себя. Через пару минут мы вырвались!

Я вытащил из кармана сюртука платок и с наслаждением протер им лицо и руки.

- Ух! – довольно крякнул Франсуа, и расплылся в широкой улыбке, - и обидно же, месье Робертсон, постоялый двор-то всего в десятке верст от сюда, - продолжил свой монолог извозчик.

- Вот и хорошо, - заметил я, - там и заночуем.

Мы продолжили свой путь по узкой дороге, среди полей и лесов, мимо маленьких речушек и озер, навстречу своей судьбе. Как она сложится, наша судьба, в этой такой чужой для нас стране? На этот вопрос ответ не мог дать ни кто, разве, что Господь Бог, да и то, знал ли он, что делает?

К вечеру наш экипаж въехал в небольшую деревеньку, подобную которой было множество на севере России. Они как грибы вырастали между вечных болот и лесов, между больших городов, и благодаря которым, кормилась вся эта необъятная страна.

Карета последний раз скрипнула и остановилась. Франсуа открыл дверь и откинул ступеньки.

- Месье, мадам, Бог его знает, где мы, но тут есть люди, - с улыбкой произнес извозчик и направился распрягать лошадей.

Небольшой двухэтажный домик, сложенный из сосновых бревен, смотрел на нас своими унылыми окнами. Вокруг стояла вечерняя тишина, и только сова где-то неподалеку, в лесу, отпугивала своих соседей.

Дверь в доме открылась и к нашей троице, вытирая по пути о полотенце руки, поспешно вышел хозяин.

- Чего изволите, барин? – с дежурной улыбкой, и отвешивая низкий поклон, обратился ко мне хозяин постоялого двора.  

- Накормить и напоить лошадей, накормить нас и дать комнату для ночлега, - коротко ответил я на французском. Мне стало любопытно, поймет ли он меня и он, понял. Для меня так и осталось загадкой, то ли он за годы своей службы выучил языки, то ли он заучил определенные фразы, то ли он просто знал, что обычно просят проезжающие иностранцы. Скорее всего, последнее.

Для подобных придорожных заведений, иностранцы, путешествующие по России, были просто манной небесной. Всегда щедро платили за еду и ночлег и оставляли хорошие комиссионные. Добрых иностранных гостей хозяева постоялых дворов видели за версту.

Длинные деревянные столы и лавки закрывали почти все пространство большой столовой. На столах стояли глиняные кувшины с колодезной холодной водой и большие кружки выполненные из того же материала.