Призраки во плоти

Глава 17. Последний путь

Перекрестки миров открываются с боем часов.
Слышишь ты голоса и тревожные звуки шагов?
О бетонные стены домов разбивается твой крик.
От желанья уйти до желанья остаться лишь миг.

Кипелов – На грани

[29 декабря 2015 года]

Кристина затормозила у любимого кафе, заранее представляя себя с кучей пирожных, которые она из-за стресса заглотит вместе с терпким чаем. Её грудь клокотала от рвущихся наружу противоречивых эмоций. Припарковавшись, она не спешила уходить и ещё долго просидела на сидении мопеда, пытаясь обуздать воспалённые нервы. Едва совладав с собой, Кристина встала, когда ей позвонил возбужденный Тимофей:

– Алло?

– Крис, беда! – закричал он.

– Что такое? – спросила она, хотя сердце тревожно подсказывало, что её Марк опять наложил на себя руки. Вот бы ошибиться. Но ошиблась она ненамного.

– Марко сбежал! Его никто не выписывал, но он исчез!

– Как это? – она опустилась на мопед, словно из неё выжали последние соки.

– А так это! Меня пропустили, я открываю дверь в палату, а там никого! Ни через минуту, ни через десять минут он не пришёл. И вещи его пропали! Кроме плейера, прикинь? Он оставил мне свой плейер.

– Так-так...

– А к нему странная записка! Так, вот она. «Сохрани его у себя, Тима. Если я вновь начну сходить с ума, отдай его мне, и я всё вспомню. А пока я должен посетить одно особенное место, где я и расстанусь со своим безумием и где же его и получил». Ты понимаешь, что...

– Боже мой, нет! – воскликнула Кристина.

«Одно особенное место». Для Марка оно было единственным «особенным».

– Ты же не думаешь, что...

– А куда ж ещё! Он поехал в Дом Слёз.

Горло сдавило от тревоги. Она будто знала, что так и случится. Руки дёрнулись, и отнюдь не от стужи. Пар изо рта вздыбился перед глазами, безжалостно растопив несколько кружащих снежинок. Дай Бог, она ошибалась. Если же нет, то она, она...

– Крис? Крис, ты здесь?

Она собралась с духом – время не ждёт – и процедила сквозь зубы:

– Я еду к нему. И ради Бога, никогда больше не зови меня Крис.

– Ты чокнулась! Ты там погибнешь, ты…

Но Кристина положила трубку. Надев шлем, она завела мотор и с пробирающим визгом выехала на проезжую часть.

Однажды Марк рассказывал ей, как в первый раз оказаться в Доме Слёз. Она знала путь. Главное – успеть. Главное – успеть!

На что она надеялась? Она верила в чудо. Неважно, Марк уже давно там или ещё в дороге. Она приедет. Что бы с ним ни случилось. Она доедет до него. Только бы успеть...

За окном проносились деревья и старые домишки. Герман молчал, не проронив ни слова с самого отъезда из больницы святой Елены. Тратить их на гнусную полутень он не желал ни капли.

Он до конца не верил, что согласился на условия, предложенные Марком, бросил работу и уехал далеко за город вместе с тем, кого ненавидел до мозга костей. Но его сделка оказалась слишком привлекательной, чтобы оставить её без ответа.

– Чего ты хотел? – первым делом спросил Герман, прибежав в палату Марка.

Полутень стояла между койками, покусывая указательный палец, и озарилась звероподобной улыбкой, как только он вошёл.

– Скажи мне честно и откровенно, Герман, – без вступления заговорил Марк. – Ты бы хотел убить меня в качестве мести за Ирму?

Месть? Да. Достойно отомстить – это именно то, отчего Герман ни за что бы не отказался.

– Руки так и чешутся, – признался он, не пряча отвращения.

– Тогда у тебя есть прекрасная возможность. Сможешь оставить своих мёртвых друзей? Отвези меня к Дому Слёз и убей меня там. Вентиус отдаст тебе душу Ирмы взамен другой души полутени, так пусть же ею буду я. По рукам?

Зачем, зачем он так поступает с ним? Отчего он идёт на откровенное жертвоприношение самого себя ради той, кого же он и убил? Это уже не месть, это новое сотрудничество. Хорошо, если последнее.

– Ты... самый безумный человек из всех, что я встречал, – выдохнул Герман.

– По рукам, значит. Идём?

– Не при людях, – Герман пересёк палату и напротив окна открыл рунический портал, звенящий невидимыми колокольчиками и пахнущий неоном.

Когда они вдвоём вошли в портал, на другой стороне они оказались в кабинете Германа в здании морга. Герман вывел из него накрывающуюся капюшоном полутень и усадил в личный джип, стоящий на парковке под слоем мокрого снега.

Этот путь казался воплощением вечности. Томительной, давящей вечности, конца которой и не видно. Герман хранил молчание, едя по загородному шоссе, и изредка косился на пассажира, втайне надеясь, что он объяснит свои намерения.

Но Марк также безмолвствовал, перебирая осколки памяти. Тело подавало новые признаки боли, и он растянулся на задних сидениях, уставившись в потолок. Шум автомобиля дробил слух, и его вновь куда-то утягивало. Куда-то глубоко, туда, где правит топкая тьма. Белая потолочная обшивка медленно растворялась в чёрных пятнах. Шум в ушах стихал и становился настолько гулким и прозрачным, что он мог слышать неровное биение своего сердца.

– Ответь мне на такой вопрос, Марк, – заговорил, наконец, Герман.

– Хм? – отозвался он, очнувшись от подобия сна.

– Для чего тебе это? Для кого ты собираешься умереть? Не для меня же. Эх, да уже и не для Ирмы, я прав?

Марк тяжело вздохнул, простонав в размышлении.

– Я так устал, Герман. Я не могу больше ни о ком думать.