Призраки во плоти

Глава 18. Второй воскреситель

Кому ей верить, кого ей обвинять

За всё то, что причинило ей боль?

Куда ей уходить, когда всё, что она знала – здесь?

В доме слёз.

Tiarra – House of Tears

[14 апреля 2016 года]

– Летаргия, – сказал Денис.

– О, Боже.

Провалившегося в глубочайшее забытьё Марка на огромной скорости везли домой во внедорожнике Дениса. Телепат, объявившийся по первому зову, подобно скорой помощи примчал к дому Орловых, где забрал супружескую пару и живого мертвеца, находящегося в непробудном обмороке. Его уложили на заднее сидение, куда села Агата, и положили его голову ей на колени. Сердце Марка билось слабо и неровно. Порозовевшие  щёки вновь побледнели и осунулись. В затуманенном разуме не показывалось и проблеска ясной мысли. Его душа отрезана ото всех чувств.

И подтверждённый Денисом диагноз, летаргия, точно означал одно – от искателей правды ускользала важнейшая разгадка, ответы на все вопросы, которые мог поведать лично Марк. В непробудном сне он мог лежать меньше дня, весь день, а то и целый месяц. Время снова объявило их личными врагами.

– Агата, ты точно не можешь вывести его из этого состояния?

– Не могу, Денис, он не просыпается, – она вводила в его виски лечебную энергию, но Марк в сознание не приходил.

– Тина не отвечает, – сказал Даниил, в десятый раз набирая её номер. – Где же ты, Кристи?

Сбросив звонок, совершенно подавленный, он уставился в одну точку и накрутил на палец прядь каштановых волос.

– Твою ж мать! – неожиданно громко выругался Денис после длительной паузы. – А я и не догадывался, что именно этот самый Марк и был той пенумброй, которую я так искал! Свидетель убийства! Самый ценный для Германа «объект»! А я проморгал его.

– Не вини себя, – сказала Агата. – Ты сделал всё, что мог. Мы простые смертные люди. И мы ошибаемся. Даже будучи экстрасенсами, в конце концов, мы не боги, чтобы предугадать всё на свете.

«Но я-то мог», – обиженно подумал Денис.

Груз вины, пронесённый сквозь месяцы молчания, проломился сквозь решётку иллюзорной выдержки и вырвался душераздирающим криком:

– Да пошло оно всё! Все карты были в моих руках, а я ничего не сделал, потому что я жалкий трус и идиот.

И вина за предательство, за то, что оставил друга в трудный час наедине с собственными демонами, вина за бессилие, пренебрежение и эгоизм – всё это поразило мышление Дениса, словно опухоль. Никогда он не брал большой ответственности, не взял и тогда – и вот на его совести косвенно лежат смерти как минимум троих человек.

В кармане у Агаты прозвенел рингтон, предвещавший очень важное и ценное сообщение...

[Апрель 2016 года]

Она сидела посреди ночи за ноутбуком в комнате, освещаемой лишь его экраном. Руки тряслись, длинные изумрудные ногти клацали по плоским клавишам. Когда-нибудь от неё потребуют объяснений. И она сознается, когда придёт время. Она сама искатель правды, так пусть же и её правда будет известна тем, кого она любит, и кем дорожит.

«Здравствуй, Агата, – писала она. Вне сомнений, адресатом должна стать Агата. – Обязательно прочти это письмо при Дане и Марке, чтобы они тоже понимали, из-за чего я бежала. Пусть Марк и без того понимает, почему».

Она точно сбежит. Она не хотела наблюдать, как упадёт после откровения в их глазах. Предугадывать и подозревать вошло в её привычку.

«Даня, от всего сердца прошу у тебя прощения за то, что ещё давным-давно не поведала тебе о том, в кого я превратилась за последние полгода. Ты разочаруешься во мне, но, к сожалению, в этом моё настоящее я, и тебе придётся с этим смириться».

Бедный Даня. Даниэль, как она иногда зовёт его в шутку. Если Агата хоть как-то была в курсе, он же не знал совершенно ничего. Что он только подумает.

«Верю, что и ты, Марк, верно понял мотивы моих преступлений. Но ты можешь не прощать меня – что сделано, то сделано.

Это письмо – моя исповедь. Я написала его задолго до сегодняшнего дня, зная, что когда-то я должна поведать правду. Момент настал. Пусть и слишком рано. Я ждала, чтобы Марк окреп разумом и телом, чтобы принять её. Он ещё не готов, хотя он сам решил иначе.

А раз так, то я начну рассказ с самого начала…»

«…Я надеюсь, что ты, Марк, если вспомнишь, дополнишь эту историю от своего лица. Я же от своего лица разъясню ту её часть, в которой приняла участие я.

Я – второй воскреситель. Этим всё сказано. Это я была последним помощником Германа по созданию Эликсира Жизни.

Вашей Тины, которая только наблюдает, но не действует, больше нет. Мне надоело быть немым свидетелем, игрушкой капризной Судьбы. Я хотела действовать. Я хотела переписать эту жизнь, в которой было наделано много ошибок, и потому их предстояло исправить. В этом мы с Германом сошлись. Но ненадолго.

Что мне было известно, когда я пожимала его руку? Герман с Марком вместе выводили формулу Эликсира Жизни, чтобы с его помощью заточить душу его сестры Ирмы обратно в тело, лишив способности полутени. Когда Марк показывал Ирме Дом Слёз, где лично он превратился в полутень, она застряла там душой, а тело умерло. В тот роковой день, когда ты бежал из больницы, ты позвал Германа, чтобы насильно вытащить из Дома душу Ирмы, но демонический хозяин Дома не позволил вам, и Марк, увы, также застрял там, когда как Герман успел бежать.