Призванная для тирана. Акушерка в другом мире

Глава 1. Дежурство на грани

Больничная лампа мигает устало, словно сама вот-вот уйдёт в декретный отпуск. Пошёл третий час ночи. Я принимаю уже пятые за смену роды, и организм держится исключительно на кофе и адреналине. Рядом тяжело дышит роженица, молоденькая, испуганная - Настя. Я мягко беру её за руку, направляю:

- Давай ещё разок, Настюша. Всё получится, я здесь.

Она слушается, сжимает мои пальцы до хруста костей и тужится так, будто спасает мир. Её крик смешивается с первым хриплым плачем младенца.

Жизнь победила вновь!

Я улыбаюсь, сажусь в кресло и откидываюсь в нём, но вдруг стены палаты содрогаются, и лампы вспыхивают белым ослепительным светом. Разряд словно прошибает меня насквозь, разрывая сознание.

Последняя мысль:

«Неужели так и выглядит инфаркт в тридцать лет?»

Я прихожу в себя медленно, будто после общего наркоза. Воздух давит на грудь - тесно, слишком тесно. Почему я не чувствую привычного медицинского халата?

Сознание колеблется, как маятник: мне жарко, душно, и кажется, что тело не моё - я не ощущаю его так, как привыкла. Пальцы нащупывают шелковистую ткань - явно не дешёвый больничный текстиль.

- Что за...

Я распахиваю глаза и резко поднимаюсь. Ошибка: комнату тут же штормит. Высокий потолок, узкие окна и бархатный полог кровати. Кровать огромная, чужая, холодно-роскошная.

Судорожно хватаюсь за живот - рефлекс врача. Лиф платья туго затянут, но под кожей прощупываются чужие старые шрамы, и от осознания этого комната уплывает ещё дальше.

Это не мой живот. Не моё тело.

Ноги подкашиваются. Останавливаюсь перед зеркалом, чувствуя, как сердце проваливается вниз.

На меня смотрит высокая, бледная красавица с огненно-рыжими волосами и изумрудными глазами, в которых панику замещает немой ужас.

- Ты кто такая? - шепчу я отражению, а в дверь уже решительно стучат.

Я не успеваю сообразить, что делать дальше, - двери с тяжестью распахиваются. В комнату властно входит мужчина - высокий, хищно-холодный, с резкими скулами и острым взглядом. Плащ, расшитый серебряной нитью, шуршит по мраморному полу.

Он останавливается, прожигая меня глазами насквозь.

- Клоринда, - произносит он низко, без всякой теплоты. Я не знаю этого имени, но что-то внутри дрожит и сжимается.

- Какая Клоринда? - хриплю я, прижимаясь спиной к холодному зеркалу. - Что здесь происходит?

Его взгляд на мгновение темнеет, будто он ожидал услышать нечто иное.

- Ты ведёшь себя странно, - говорит он, подходя ближе. Голос звучит угрожающе спокойно. - Это последствия ритуала?

- Я понятия не имею ни о каком ритуале, - отчеканиваю чётко, хоть сердце уже готово выпрыгнуть из груди.

Он резко подходит, вглядываясь в мои глаза. Холодные пальцы стискивают моё запястье:

- Я Высший маг Майрон, твой супруг. А ты - моя жена, Клоринда. Привыкай к этой мысли быстрее, если не хочешь неприятностей.

Я открываю рот, чтобы возразить, но не успеваю: он отпускает руку и холодно бросает напоследок:

- Приведи себя в порядок. Совет ждёт тебя.

Дверь захлопывается за ним, а я остаюсь одна, задыхаясь от беспомощной злости и чувства загнанного зверя. Но я не Клоринда, чтобы покорно ждать своей участи. Во мне просыпается врач, привыкший действовать, анализировать. Первым делом – самообследование.

Я быстро, но тщательно ощупываю живот этого чужого тела, так же методично, как осматривала бы пациентку на приёме. Пальцы натыкаются на загрубевшую кожу, и сердце тревожно ёкает. Шрамы. Не один, а несколько.

Тяжёлые, крупные, застарелые рубцы, расположенные симметрично внизу живота, именно там, где у женщины находятся маточные трубы. Я провожу по ним снова и снова, и холодное предчувствие перерастает в леденящую уверенность. Такие шрамы… Я видела похожие на Земле. Это следы серьёзных, скорее всего, полостных операций. Возможно, не одной.

Мой врачебный мозг мгновенно начинает анализировать: Что могло привести к таким операциям именно в этой области? Внематочные беременности, закончившиеся разрывом труб? Тяжелые воспалительные процессы, приведшие к их удалению, чтобы спасти жизнь? Судя по характеру рубцов – грубых, втянутых – вмешательства были обширными и, вероятно, экстренными. Если повреждены или, что более вероятно, удалены обе маточные трубы, как подсказывает мне мой опыт и расположение этих безжалостных следов, то путь для яйцеклетки в матку закрыт. Окончательно.

Пальцы замирают на последнем рубце. Мысль об этом обрушивается на меня со всей своей неотвратимостью, как приговор. Майрон. Высший маг. Мой «супруг». В этом мире, так похожем на средневековье, он наверняка ждет наследника, продолжения рода.