Призванная на замену, или "Многорукая" попаданка

Глава 6. Незнакомец...

Вызов лекаря — десять монет.

Десять, Карл!

У нас тогда ничего не останется. Я посмотрела на мешочек с деньгами, потом на Валю, которая всё ещё горела в лихорадке, и выдохнула.

Лера суетилась вокруг сестры, как маленькая медсестра. Смачивала тряпочку в миске с водой, капнув туда уксуса, и протирала лоб, виски и запястья. Такая крохотная и такая сосредоточенная. Молодчина!

Я лихорадочно думала. Мне нужно в аптеку. В город. Быстро.

— Присмотри за ней, Лерочка. Я скоро вернусь.

Тяжело встала со стула.

Девочка кивнула, не задавая лишних вопросов. Вот бы все дети были такими послушными…

Я накинула плащ, затянула потуже пояс и почти бегом выскочила на улицу. Пора включать режим электровеника.

Ноги гудели. Честно, у меня сложилось чёткое ощущение, что мадам Пелагея вообще передвигалась только на каретах. И то, если её туда клали. Потому что как иначе объяснить тот факт, что тело её буквально скрипело на ходу? Всё болело — бёдра, спина, плечи. Кто вообще за неё решал все вопросы?

Аптеку я искала долго. Наверное, шла минут сорок. К моменту, как добралась, уже буквально падала с ног. В животе урчало. Я же ничего не ела с самого утра. Но ничего. Сейчас не время унывать. То ли ещё будет.

Аптека оказалась диким местом. Грязная, вонючая лавка. Под потолком — пучки трав, свисающие, как паучьи лапы. Всё пыльное, тусклое. На полках какие-то коробки, пузырьки без подписей, мешки с непонятным содержимым.

За прилавком — сгорбленный старик. Щуплый, с маленькими прищуренными глазками. Глядел на меня неприязненным взглядом. Аж до дрожи.

Он начал предлагать мне какую-то чушь: сушёных лягушек, растолчённых ужей, порошок из мха.

Я слушала, моргала и чувствовала, как терпение капля за каплей покидает меня.

— Мне нужно средство, чтобы избавиться от лихорадки. Для ребёнка, — бросила я раздражённо.

Старик долго рылся в какой-то коробке, потом протянул непонятную бурду в треснутом стеклянном пузырьке. Я взяла, понюхала — и чуть не вырубилась. Напоминало смесь керосина и тухлой редьки.

Хватит.

В итоге, я сама залезла в его запасы. Нашла сушёную липу, малину, немного мяты, мелиссы. Всё, что ещё с детства помнила из рецептов бабушки. Она всегда заваривала травяной бальзам, который укреплял организм и помогал справляться с болезнью.

Отдала за всё три пригоршни монет. Медных. Разменяла тут же, за углом, у полусонного торговца свечками.

— Блин, ну что за дела? — бормотала я себе под нос, выскакивая на улицу. — Почему все здесь какие-то ушлые, обозлённые, с замашками шарлатанов? В этом мире вообще бывают нормальные люди?

И тут, конечно же, началась вторая серия этого чудесного — в кавычках — приключения. Я заблудилась. Повернула не туда, потом ещё раз не туда, потом снова.

Подняла глаза — а улица передо мной незнакомая. Пыльная, неровная. С какой-то страшной вывеской: «Мясо и огурцы». Отличная ориентация в пространстве, чёрт возьми…

Чуть не расплакалась от отчаяния. Почти бегом кинулась вперёд, надеясь выйти хоть куда-нибудь, и вдруг оказалась на площади.

Она была небольшой, но очень оживлённой. По обеим сторонам — палатки, между ними снующие люди. В воздухе — крики. Оказалось, это рынок. Торговали саженцами, луковицами, корзинами, семенами, садовыми инструментами. Воздух пах землёй, чесноком и чем-то жареным.

Я решила обойти этот бедлам стороной. Мало ли — снова попаду впросак.

И как назло — на кого-то налетела.

Отшатнулась, ойкнула, рефлекторно схватилась за грудь и выпалила:

— Извините!

И тут услышала раздражённый голос:

— Это вы? Что вы тут забыли?

Я замерла. Медленно подняла взгляд.

Передо мной стоял мужчина. Лет двадцати восьми, может быть, чуть больше. Длинные тёмные волосы, смазливое лицо с аристократическими чертами и холодными глазами. Фигура — крепкая, притягательная, величественная осанка…

Я оцепенела.

Он великолепен. Настоящий красавчик. Таких не встретишь просто так. Но он смотрел на меня с подозрением и раздражением.

Похоже, бывшая хозяйка тела хорошо с ним знакома…

А я ведь даже имени не знаю.

Сейчас начнётся…

— Простите, — пробормотала я.

— Госпожа Шапошникова, — произнёс мужчина, — вы до сих пор не передвинули забор обратно. А я ведь предупреждал.

Забор? Какой, к чёрту, забор?

— Эм… что?

Я буквально почувствовала, как мой мозг зависает.

— Земля, — он сделал шаг ко мне. — Участок! Вы несколько месяцев назад самовольно сдвинули границу и захватили мои восемь пядей земли!

Он сказал это жёстко, отчётливо. Не кричал, не ругался, но голос был таким стальным и полный угрозы, что стало не по себе.

— Я требую, чтобы забор был возвращён на прежнее место в ближайшее время. В противном случае я обращусь в суд! – заявил незнакомец, обжигая меня холодом.

И я стояла, разинув рот. И этот туда же. Это шутка? Пелагея умудрилась напортачить ещё и с ним?

Нет, серьёзно, у неё вообще были хоть какие-то нормальные отношения с людьми? Или она из принципа со всеми ссорилась?

— Я... — начала и осеклась. Что говорить? Что это была не я? Увы, не выйдет.

— Я очень сожалею, — выдохнула наконец. — Простите, пожалуйста. Я не знаю, почему так вышло, но я всё исправлю. Клянусь. Передвину забор обратно, как только смогу.

Мужчина немного подвис от неожиданности. Похоже, такой покорности он от меня не ожидал.

— Ладно, — произнёс он, несколько растерявшись. — То есть вы обещаете? Клянётесь?

— Я сказала, что всё исправлю.

— Правда?

Он смотрел на меня несколько секунд. Долго, пристально. Потом прищурился:

— Это, конечно, впервые, — сказал он наконец, — когда вы не ругаетесь и не пытаетесь убедить меня, что я всё придумал. Однако… есть ли у меня основания вам верить?

Ага. Значит, раньше Пелагея устраивала сцены, кричала, обвиняла, может, даже угрожала. А я тут вся такая — прижавшая хвост — извиняюсь. А у него и шок.