Призванная в Академию

Глава 10

Алина проснулась от мягкого тычка в щёку — что-то теплое и пушистое настойчиво терлось о кожу, сопровождая свои действия низким, уверенным мурлыканьем. Она приоткрыла глаза и уткнулась взглядом в круглую морду Пурримона. Кот торжественно воззрился на неё, словно проверяя, действительно ли она пришла в себя.

Комната окутана была полумраком — утро только-только просыпалось за окнами, пробивая светом тонкие шторы. Потолок, светлые стены, тяжелые деревянные шкафы, аккуратно разложенные вещи, и магический легкий запах — что-то между лавандой, старой бумагой и разогретым медом — всё это было реальным. Не сном. Не галлюцинацией.

Алина провела рукой по лицу, глубоко вздохнула и слабо улыбнулась.

— Спасибо, пушистик, — прошептала она, гладя Пурримона между ушами. Тот довольно закрыл глаза, выгибаясь навстречу ладони.

— Где тут можно умыться и зубы почистить? — спросила она, все ещё не веря, что говорит это… волшебному существу.

— Сейчас всё покажу! — бодро отозвался Пурримон и ловко спрыгнул с кровати.

Алина быстро натянула шорты и футболку, схватила полотенце, зубную щётку и косметичку, затем выскользнула из комнаты следом за котом, едва поспевая за его юркой походкой. Мраморный коридор отражал их шаги, потолочные светильники загорались по мере их приближения.

Вскоре она привела себя в порядок — холодная вода быстро вернула ощущение реальности, и Алина, подставив лицо под струю, стиснула зубы, а потом даже хихикнула. Она здесь. Это её утро. И здесь пахнет не только магией, но и жизнью.

Они вернулись на кухню, и сразу же Алина услышала голоса.

Макар и Макс стояли у длинного деревянного стола, уставленного книгами, и горячо спорили. Макара можно было узнать даже со спины — высокий, прямой, в длинном пальто с серебристым отливом. Его голос — глухой, властный — звучал почти угрожающе.

— Нельзя использовать старую версию формулы, — говорил он. — Сигнатура тянет Тень. Ты же сам это видел.

— Если изменить ключевые знаки в последнем круге, — возражал Макс, — это заклятие станет безопасным. Нужно просто стабилизировать поток.

— Нужно не «просто», а точно, — рявкнул Макар. — Иначе всё опять рухнет.

А рядом с ними, облокотившись на край стола, сидела девушка. С первого взгляда она выделялась — словно эпизод из сна, всё ещё не выветрившегося из головы Алины. Та самая — Катя.

Она была яркой и дерзкой, будто вызов самому воздуху. Ярко-бирюзовые волосы с фиолетовым отливом распадались острыми прядями на плечах, контрастируя с тёмным худи с капюшоном, накинутым на голову. Из-под рваных джинсов виднелись спортивные кеды с разными шнурками, а в руках она держала большую кружку, от которой поднимался пар.

Катя лениво водила пальцем по ободку чашки и с лёгкой усмешкой наблюдала за спором. Она взглянула на Алину — и в этом взгляде было всё: интерес, ирония, возможно, немного сочувствия и вызов. Настоящая хищница в мире магии.

— О, ты проснулась, новенькая, — сказала она, качнув ногой. — Поздравляю. Первый день — самый жесткий. Дальше будет не легче, но привыкаешь.

Алина остановилась на пороге, немного растерявшись.

— Эм… Привет.

Пурримон в это время, как ни в чём не бывало, вскочил на стол и ткнулся носом в чашку Кати.

— Катя, ты обещала вести себя нейтрально. Хотя бы первую неделю, — проворчал он, усаживаясь между книг.

— Это и есть нейтрально, — фыркнула девушка. — Я даже добрая. Просто без глупых иллюзий.

Макар не обернулся, лишь буркнул:

— Хватит. Мы обсуждаем серьёзное. Если мы снова допустим ошибку, призыв откроет брешь. Мне не нужно повторения прошлого.

— Доброе утро! — вдруг с облегчением в голосе воскликнул Макс, отвлекаясь от спора. — Как спала?

— Быстро… — ответила Алина. — И крепко. Спасибо.

— Отлично. Тогда с завтраком разберёмся, и двинемся к куратору. А это Катя. Твоя однокурсница. Она… хм… особенная.

— Я слышу, — не оборачиваясь, сказала Катя. — И слава богам, что особенная. Однотипных лиц здесь и без меня хватает.

Алина чуть растерялась, но всё же слабо улыбнулась. Она чувствовала, как закипает внутри что-то новое — смесь тревоги, предвкушения и острого интереса. Мир, в который она попала, был опасен, странен и прекрасен. И только начинался.

Алина молча допила чашку кофе. Он уже остыл, но всё равно казался обволакивающе тёплым — возможно, дело было не в температуре, а в атмосфере. Завтракать совершенно не хотелось. Желудок будто затянут был тугим узлом, и внутри всё гудело — от перенасыщения событиями, от неуверенности, от ожидания.

— Пора, — бросил Макар, резко обернувшись к двери. Его плащ, как у тени, метнулся за ним.

Вся компания — Макар, Макс, Катя, Алина и, само собой, Пурримон — направилась по длинному коридору, стены которого были украшены странными гравюрами: пентаграммы, символы стихий, портреты людей, у которых в глазах мерцали звёзды.

Катя шла немного в стороне, покачивая бедром и глядя вперёд с тем выражением, которое обычно бывает у тех, кто знает гораздо больше, чем говорит. Макс что-то тихо насвистывал, а Пурримон обогнал всех и важно семенил впереди, будто сам вел экскурсию.