Призванная в Академию

Глава 13

Алина стояла посреди зала, усталая, потная, с онемевшей от напряжения рукой, всё ещё упрямо вытянутой вперёд. Она смотрела на собственную ладонь, ожидая хотя бы искры — чего угодно — но в ответ вновь и вновь получала только тишину и ощущение собственной беспомощности. Пальцы зябли, ладонь сводило от напряжения, а внутри уже поднималось раздражение, переходящее в отчаяние.

В это время Макар, словно вне пространства и времени, лениво парил в воздухе, будто его держал невидимый гамак. Он даже не двигался — просто лежал, сцепив руки за головой, будто слушал музыку. Лишь иногда, лениво приоткрыв один глаз, бросал короткие, почти небрежные замечания:

— Ты слишком зажата. Магия не любит напряжения.

— Не нужно хотеть — нужно позволить.

— Как только получится в первый раз — поймёшь, как работает. Дальше пойдёт легче.

Но от этих слов легче не становилось. Ни на секунду. Алина всё чаще кусала губы, сдерживая обиду. Она старалась. Искренне. С душой. А в ответ — ничего. Только осознание, что она хуже других, медленнее, бесполезнее. Что, может, зря она здесь, среди этих способных, ловких, ярких…

Она уже почти хотела сдаться, опустить руку, отвернуться — но в этот момент Макар с тяжёлым вздохом перекатился в воздухе, спрыгнул вниз и с лёгким звуком ступил на пол. Его плащ шевельнулся, будто от внезапного порыва ветра.

Он подошёл к Алине, глядя на неё так, словно видел её насквозь. Без жалости. Без раздражения. Просто — глубоко. Взял её за запястье — резко, но не грубо. Его пальцы были холодными, и это соприкосновение будто разбудило нечто в глубине Алины.

— Закрой глаза, — скомандовал он.

Алина подчинилась, задержав дыхание.

— Представь тьму. Не обычную. Не как ночью — а плотную, густую. Бесконечную, как сама пустота. Ни звука. Ни формы. Только темнота. В ней — ты. И ничего больше.

Алина постаралась представить. Чёрное пространство обволакивало её изнутри. Странная пустота, одновременно пугающая и… странно комфортная. Как будто в ней она растворялась.

— Вдох, — прозвучал голос Макара, и он уже звучал иначе — глуже, ближе, будто внутри самой головы.

Алина вдохнула. Глубоко. Медленно. И в тот момент, когда воздух наполнил её грудь, она ощутила лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Сначала еле заметное, но оно быстро усиливалось, словно под кожей зашевелился ток.

— Не думай. Просто позволь. Пусть пройдёт сквозь тебя, — шепнул Макар почти нежно, почти с заботой.

Алина выдохнула… Девушка медленно открыла глаза, будто боясь разрушить хрупкий миг, а затем опустила взгляд на свою ладонь.

И ахнула.

Тонкое сиреневое пламя, нежное, как весенний туман, охватило её руку. Оно не обжигало — напротив, ощущалось как легкое покалывание, как прикосновение теплого ветра. Пламя искрилось серебристыми всполохами, переливалось оттенками лилового и фиалки, менялось с каждым её вдохом, живое, послушное, её.

Алина замерла, боясь шелохнуться. Она даже не сразу поняла, что Макар отпустил её запястье — он уже стоял чуть поодаль, склонившись над смартфоном и лениво листая ленту, как будто только что не стал свидетелем первого пробуждения магии в человеке.

Девушка слабо улыбнулась — что-то тёплое разливалось внутри неё, как горячий шоколад в промозглый день. Что-то родное. Что-то настоящее. То, чего ей так не хватало.

Она перевела взгляд на другую ладонь, медленно подняла её — и с удивлением увидела, как и там, на коже, заиграло такое же сиреневое пламя. Оно дрожало, будто от дыхания, но не исчезало, не угасало. Огонь мягко освещал её лицо, отражаясь в глазах — теперь ярких, живых, сияющих.

Алина стояла посреди зала, вся окутанная мягким светом, и не могла отвести взгляда от своей собственной магии. Пламя послушно плясало на её ладонях, будто играло, как ребёнок, который впервые нашёл себе подругу.

Она не чувствовала страха. Неуверенности. Только восторг.

— Получилось, — прошептала она, словно боялась спугнуть чудо.

И в этом шепоте слышалось всё: ликование, восхищение, глубокое внутреннее изумление. Как будто её душа наконец-то нашла своё место, своё имя, свою суть.

Макар хмыкнул, как будто всё это было предсказуемо и не вызывало у него особого интереса. Убрав смартфон в карман, он лениво расправил плечи и бросил через плечо:

— Продолжим обучение.

Его голос остался всё таким же сухим, немного хрипловатым, с едва уловимыми металлическими нотками. Он не проявлял ни восхищения, ни похвалы — будто Алина не совершила сейчас ничего особенного. Просто шагнула в ожидаемое.

Но она не обиделась. Почему-то это даже придало ей уверенности. Макар не сюсюкался, не хвалил попусту, и именно этим подстёгивал её сильнее любых громких слов.

Обучение продолжилось — размеренно, без лишних церемоний. Макар вел себя прохладно, иногда откровенно раздражённо, особенно когда Алина терялась или допускала глупые, по его мнению, ошибки. Он закатывал глаза, тихо вздыхал, щёлкал пальцами, вызывая сверкающие искры — больше для дисциплины, чем для эффекта.

Но несмотря на это, Алина чувствовала: Макар был учителем от природы. Он знал, как объяснять. Знал, когда остановиться, когда подтолкнуть, когда заставить задуматься. Он говорил коротко, по делу, не отвлекаясь на лишнее, и благодаря этой скупости каждое слово врезалось в память.