Про человека с Эпсилон Кассиопеи

30

Когда больного положили на осмотровый стол, Ваня тут же приказал мужикам отойти в сторону и деловито стал выяснять анамнез, одновременно снаряжая тонометр.
Быков Данила Матвеевич, 56 лет, завхоз на зерновом складе. Курит. Пьет… Ну как пьет? Как все пьет: по праздникам и после работы иногда. Пожаловался на внезапную боль в груди. Отдышка. И голос вдруг хрипящий такой стал. А с чего все началось? Да вроде ничего такого не было. Разве что мешок картошки из погреба достал. В аккурат после этого и поплохело.

Больной громко стонал, морщился. Бледные щеки сводило судорогой. Белов смерил давление – на его лице гуляли озабоченность и еще какое-то вопросительное выражение. 

- Люба, расстегни ему рубашку, - распорядился он. – Лена, ЭКГ приготовь.

- Хорошо, Иван Сергеевич, - Лена шустро затопала по коридору. 

Он поводил таблеткой фонендоскопа по напряженно выпирающей груди пациента, отстраненно закрыл глаза, затем посмотрел на часы, очевидно замеряя пульс.

- Люба, хорошая моя, значит 10 грамм морфина в 10 мл физраствора внутривенно. Поживей, милая.

Люба сосредоточенно кивнула и скрылась в процедурном кабинете.

- Да отойдите, все! – вдруг рявкнул Белов. 

Мужики, которые несознательно стягивались вокруг осмотрового стола, испуганно отпрянули. 
- И вообще, всем спасибо! Принесли и молодцы, – не понижая тона продолжил доктор. – Давайте, давайте! Все за дверь! Потом навещать придете. Женщина, а вы как родственник в приемной подождите. Выходим, быстро выходим! Леня, покажи товарищам, где выход. 

Четыре_пи, все это время наблюдающей за процессом диагностики, дернулся было исполнять, но мужики, явно робея, послушно бросились к дверям. Жена больного, всхлипывая, последовала за ними. Очень быстро из посторонних в осмотровом остался только Четыре_пи. 

Вернулись медсестры. Одна с непонятным прибором, выглядевшим столь архаично, что Четыре_пи невольно поморщился. Он вообще трепетно относился к медицинскому оборудованию. А Любочка держала в руках никелированный контейнер, а через ее локоть свисал резиновый жгут. 

- Ищи вену. Справишься? – Белов коротко зыркнул на нее.

- Да… не волнуйтесь, Иван Сергеевич, – обычно бледная Люба покрылась ответственными пятнами и принялась готовиться к инъекции. 

Лена тем временем закатала штанины лежащего почти до колен. Потом они вместе с Беловым осторожно стянули с него рубашку. А после медсестра стала устанавливать на теле какие-то присоски с проводами. 

- Только не перепутай электроды, - бросил врач. 

Лена, нахмурившись, кивнула. Видно инцидент уже имел место, и урок был усвоен. 

Люба, стянув безвольно лежащую руку Данилы Матвеевича жгутом, обнаружила наконец вену и сделала укол.

- Ну вот, хороший мой, - слегка наклонился к больному Белов. – Сейчас легче станет. Не так больно. А мы теперь тебе электрокардиограмму сделаем. Лежи смирно, и делай что скажу. Договорились?

Быков что-то нечленораздельно промямлил, и Ваня удовлетворенно кивнул.

Прибор, скрипя бумагой, начал выдавливать из себя ленту с каким-то волновым графиком. Очевидно, это такая примитивная методика регистрации электрических полей, образующихся при работе сердца, догадался Четыре_пи. Ну хоть что-то. До смарт-томографии все равно еще далеко. А здесь вполне себе наглядно. Если конечно правильно интерпретировать показания датчиков. Белов приказывал «дышать», «не дышать» «сделать глубокий вдох» и внимательно всматривался в шуршащую ленту. По завершении исследования лицо друга выглядело крайне озадаченным. 

- Что-то не так? – осторожно спросил Четыре_пи. Растерянность доктора заметили и медсестры. Они смотрели на него с преданностью дрессированных собачек и поэтому колебания хозяина воспринимали болезненно. 

- Да по всем признакам ишемия и инфаркт. Но на ЭКГ амплитуды зубцов не показательные. Я три раза проверил. Черт, и Маргариты как назло нет. Даже посоветоваться не с кем. И где ее носит?! 

Последнюю фразу Белов почти выкрикнул – зло и безнадежно.

- Спокойно, Ваня, - придав своему голосу эффект внушения, сказал Четыре_пи и переключился в режим диагностики. Ему удалось сделать это легко, почти мгновенно. Все-таки опыт дальней разведки никакими земными трансформациями не собьешь. Механизмы работали четко, по первому требованию.

Тело товарища Быкова в восприятии Четыре_пи лишилось одежды, потом кожи и предстало во всем объеме своей человеческой физиологии. Определить причину состояния больного труда не составило. Прямо над диафрагмой участок аорты набух как мешок и уже наблюдалось расслоение тканей. Четыре_пи обнаружил еще полтора десятка различных недугов, но в критической фазе пока находился только главный кровеносный сосуд.

- У него нет инфаркта, - глухо и отстранено произнес Четыре_пи. – Это аневризма грудного отдела аорты. 

- Что? – Белов выронил фонендоскоп. Или он просто упал. А Люба с Леной почему-то стали похожи на близняшек – до того одинаковы были их округлившиеся глаза.

- Миокард у него в порядке. Пока. – тоном автомата проинформировал Четыре_пи. – А вот в нисходящем отделе аорты между дугой и диафрагмой сейчас начнется фильтрация. И будет разрыв. Требуется инвазивное вмешательство. 

- Ты что несешь, Игнатьев?! – вскинулся врач. – Не до глупых шуток сейчас. И вообще, выйди из кабинета. Ты мне мешаешь сосредоточиться.

Быков вдруг громко застонал. В его хриплом дыхании появилось что-то свистящее. Грудь вздыбилась, и присоски с электродами соскользнули с багровой кожи.

- Не до глупых шуток, - все также безэмоционально проговорил Четыре_пи. – До критической фазы осталась тридцать одна минута. Время принятия решения. 

- Вышвырните его! – заорал Иван. 

Медсестры испуганно замерли. Лена бросила умоляющий взгляд на разведчика, но Четыре_пи не реагировал.

- Тридцать минут до критической фазы.

К сожалению, в диагностическом режиме пилот лишен некоторых поведенческих функций. Предполагается, что информация, поступающая от субъекта в подобном состоянии, полностью заслуживает доверия и воспринимается как руководство к действию.