Про живые горы

9

Джонни указал мне на таз на полу, протянул ковшик, сказал, что могу помыться.

Я отыскала взглядом табуретку с коричневым бруском - мыло вроде как, и тряпкой. Повернулась к Джонни:

- Тут душа нет, это мне что самой на себя лить?

- Ну, слуг здесь тоже нет.

- Но у меня рука...

- Даже две, - сказал он усмехаясь.

- Давай так, ты будешь на меня лить, а я помоюсь нормально.

- Не королева ты, чтобы тебе я прислуживал, - это "я" он произнёс с какой-то такой надменностью, словно он был каким-нибудь аристократом потомственным.

- Я просто человек, самый обычный человек. Но ты, мне поможешь, потому, что ты весь такой замеча-ательный.

- Ты не умеешь подлизываться.

- Совсем не умею, но я учусь.

- Безуспешно.

Он всё-таки взял ковшик, кивнул мне раздеваться.

Я поспешно стушила многострадальную куртку.

Джонни взял её, чуть было не кинул её в какую-то корзину, я вовремя остановила:

- Куда?! Выбрасывать? Оно денег стоит.

- И?

- И в чём мне ходить?

- В том мире она будет целой.

- Ладно, тогда здесь мне новое купи.

- Куплю.

Он опять собрался выбросить, я опять остановила:

- Там очки!

- Никаких технологий других миров.

- Я без них не могу.

Он покачал головой. Я вытащила своё добро, бережно помыла стёкла, почти целые, всего пара царапин. Отложила в сторону.

Джонни, наконец, кинул куртку в корзину. Проговорил какое-то короткое заклинание, как ни старалась, я не смогла распознать слов. Он щёлкнул пальцами, в мгновение ока куртка рассыпалась пылью. Я заглянула в корзинку, растёрла пальцами это подобие пепла, повернулась к Джонни:

- Да Вы волшебник!

Вы, граф, волшебник

Крутой волшебник и чародей...

Он посмотрел на меня с каким-то подозрением, сказал:

- Об этом нельзя кричать на каждом углу. Ещё нельзя ничего из других миров.

Я кивнула, но тут же спросила:

- А очки можно?

- Ничего.

- Я без них не могу... Они конечно поцарапались, но ты же можешь их починить.

- Нет.

- Там не сложно, всего пара царапин. А я без них совсем никчёмная.

Он нахмурился, проговорил:

- Только сильно не мельтеши.

Я радостно улыбнулась.

Стянула с себя джинсы, как хорошо, что они у меня от колена клёш, а то бы с зауженными психанула, порвала бы. Сама залезла в тазик.

Тёрла себя даже с некоторым остервенением, стирая всю грязь, весь пот. Умудрилась голову помыть мылом, без шампуня даже.

Джонни внимательно осмотрел меня, сказал, протягивая полотенце, с каким-то злорадством:

- У тебя неплохая фигура. Хотя у меня были женщины и получше.

Я закуталась, буркнула:

- Я не твоя женщина, - поспешно вышла.

Что сделало с нами современное общество? Ни стыда, ни совести...

.

.

.

Упыряка уже проснулась или вернулась. Увидев меня, она привстала, увидев Джонни, вышедшего следом, села обратно, воскликнула:

- Ах вот ты как?! Предательница!

Я молча плюхнулась с ней рядом на кровать, накрылась одеялом, залезла головой под подушку.

Упыряка наклонилась ко мне, спросила, изображая беспокойство:

- Ты чаго? Я пошутила.

- Я сдох.

- Это ты головой стукнулась, причём знатно.

- Ах ты! - вскрикнула я подскочив. - Ты! Бессовестная! Нет бы, помочь товарищу, ан-нет ты бездействуешь, а потом и насмехаешься!

- Ну, не печалься, - погладила она меня по затылку. - Там ведь не палиться нужно было.

Я отвернулась.

.

.

.

Джонни уже разложил на круглом столике бинты, тряпки, какие-то склянки с мазями и всякими жидкостями, жестом подозвал меня.

Я осмотрела мешочек, из которого он всё это выложил, обратила внимание на его небольшой размер:

- Пространство ворочим, как хочим?

Он кивнул, посадил меня на стул. Положил мою руку себе на колени, отвернулся, собой закрыл от меня мою же руку.

Я привстала, заглянула через плечо.

Я внимательно следила за каждым движением, рассматривала глубокие порезы. Какой материал! Просто незабываемый опыт. Теперь я смогу написать подобные раны во всех подробностях! Как кожа топорщится по краям, как уже засохшая кровь коркой покрывает мясо, как её новые, только выступившие капли разводами смешиваются с белой мазью, словно алая акварель перемешивается с толстым слоем наложенными белилами. Как там внутри, при попытке шевельнуть пальцами вздрагивают не задетые когтями мышцы.