Пробежка по Льду

Глава 9. Вечное забытье.

Меня больше всего притягивал рассказ про то, как относительно молодой парень лет 23-ёх воевал за Родину. В этой ожесточённой борьбе он потерял большую часть своей семьи, часть ноги. Он рассказывал, как ему прострелили плечо, голову и ногу. Парень выкарабкался за пару месяцев, но уже с протезом ноги и операцией головы.

Рассказывая свою историю, тот проболтался, что его зовут Василий Терёмушкин. Васька, как мне кажется, был болезненным, но добрым человеком, его лицо было испещрено в морщинах, а под глазами висели большие мешки.

Я даже и не заметил, как мне в руки всунули стакан водки, но я его с радостью выпил.

Также здесь сидел пожилой мужчина, а на его коленях – четырёхлетняя малышка. Судя по его взгляду, тот давненько устал от того, что происходит в мире: да и неудивительно, ведь миновали мировые войны, ледниковый период и многое другое.

– Я верю в то, что всё наладится, но я не уверен, доживу ли я до тех пор. Я на своём веку видывал многовато, да и сдавать на обочину пора. Честно сказать, уже мирно я жду своей кончины.

Кроме них, у огня сидел мужчина среднего возраста, который пил значительно больше алкогольных напитков, чем другие. Тот не проронил ни слова с моего прихода, но о внешности и характере можно рассказать без слов; нос был вывернут в сторону, а лоб был полон морщин.

Я просидел с ними у костра до самого вечера.

– Полно ребятки, закругляемся! – Объявил неожиданно дьяк, – в казармы, спать.

Дьяк стоял на одной из башен у моря и оглашал информацию из специального рупора.

Как вдруг из нескольких динамиков на стенах заиграл гимн России.

Все люди, гуляющие по гигантскому участку порта в этот же момент переполошились; алкоголики потушили костёр, продавцы еды закрывали фургончики, инженеры, срезающие мешающие ветви деревьев положили свои ножовки и каски на снег и, загрустив, поплелись к палаткам. Сначала мне казалось, что людей в лагере не так уж и много, но как оказалось позднее, их численность насчитывалась более сотни. Палатки постепенно наполнялись людьми, и вскоре на улице не оказалось никого, кроме охранников и к тому времени протрезвевшего меня. Я взобрался на каменную стену и наблюдал со всех сторон за происходящим вне эвакуационного пункта: в одной из сторон бродил волк, в другой – ничего.

Один из обходящих подстрелил волка и попросил меня принести тушу в лагерь, а утром мясник уже с ним разберётся. Я попросил не запирать врата и вскоре покинул пределы порта.

Тело волка лежало совсем недалеко, и забрал я его довольно проворно.

Притащив на базу тушу, я взобрался обратно. Ворота уже были закрыты. Несколько часов я провёл, ходя по кругу по несколькокилометровым стенам пассажирского порта и кушая сухой паёк, который мне предоставил один из работников.

Как вдруг я заприметил на одной из улочек тянущегося мужчину. За ним был кровавый след. Я побелел и задрожал как осиновый лист.