Проблема для хирурга. Это (не) любовь

Глава 1.

– Алёнушка, сколько время, милая?

Лисина смотрит на меня не мигая. Глаза огромные и испуганные. Чувствует в моём голосе плохо прикрытую злость.

– Половина первого, - с трудом шепчет.

– Я назначил капельницу Персидцеву ещё утром. Какого лешего, Алёнушка, нашего уважаемого пациента до сих пор не прокапали?

Лисина виновато поджимает губы, а в её чистых ореховых глазах зависает поволока слёз.

Ну, нет.

Только не это.

Терпеть не могу, когда женщина плачет.

Тем более, когда слёзы являются лишь средством манипуляции.

– Мирон Эдуардович, я… я просто… - голос Алёны бессовестно дрожит, но в следующую секунду она собирается с силами и в глазах загорается недобрый блеск. - Да этот Персидцев знаете что? Он ко мне пристаёт! Вот! Руки свои нахальные распускает!

– Да ты что… - тяну я с оскалом и прищуриваюсь, вглядываясь в глаза хитренькой студентке.

– Да! Вы что, мне не верите? А зря! Я между прочим правду говорю. Этот Персидцев совсем совесть потерял. Я буду на него жаловаться! Вот!

На громкие возгласы Лисиной реагирует весь персонал больницы. И пациенты высовывают головы из своих палат.

– И куда же ты жаловаться собралась? - расслабленно интересуюсь я.

– А куда надо, туда и собралась! - обиженно продолжает Алёна.

Кладу руку на её плечо и слегка сжимаю. От этого жеста Алёнушка замирает и шире распахивает свои невинные глазки, хотя казалось, что шире уже некуда.

– Не быть тебе врачом, Лисина. Не исполнительная. Так в твоё личное дело и запишем! - говорю серьёзно, а сам про себя ха-ха ловлю.

Нравится мне её реакция: на юном лице читается всё - от испуга до злости.

– Да как вы смеете! - стряхивает мою руку со своего плеча. - Я лучшая студентка на курсе, а вы… вы…

Тычет пальчиком мне в грудь, а слёзы в три ручья катятся по её щекам. В этот раз вполне натуральные.

Меня её слёзы сейчас не разжалобят. Нашему Персидцеву сейчас на до заигрывания с молодыми студенточками, он вообще-то в коме! Только вот “лучшей на курсе” этого неизвестно, потому что она не ходила раньше к Персидцеву!

Краем глаза замечаю, как к моему кабинету семенит шатенка в красной водолазке и юбке в обтяжку. Замирает у двери, только заносит руку, чтобы постучать, как тут же себя одёргивает.

Фигурка отличная.

Девушка оборачивается и на мгновение мы встречаемся взглядами.

Вот это да! Я её знаю. Три дня назад познакомились в баре.

– Вы настоящий монстр, Мирон Эдуардович. Вот вы кто! И это вам нет места в медицине! Думаете, вы пуп земли? А по факту умеете только студентов кошмарить! - находит слова Алёнушка.

Очень не вовремя.

Шатенка возле моего кабинета скрещивает руки под грудью. Смотрит на меня таким высокомерным взглядом, будто готова расписаться под каждым словом Лисиной.

Да, в баре некрасиво вышло. И мне, вероятно, следовало бы извиниться.

– Ладно, Алёна, у меня нарисовалось дельце поважнее, - отодвигаю студентку в сторону и плавно приближаюсь к своей знакомой, но затем всё таки останавливаюсь. - Лисина!

Вздрагивает и мнётся с ноги на ногу под моим тяжёлым взглядом.

– Капельницу Персидцеву поставлю прямо сейчас, - обещает Алёнушка.

Мысленно накрываю лицо ладонью.

– Знаешь, Алёнушка, сегодня передаю тебя в рабство к Татьяне Николаевне, - протяжно вздыхаю.

– К кому? - непонимающе хмурится.

– Татьяна Николаевна. Заведующая тряпками и порошком для стирки.

– Мирон Эдуардович, вы же пошутили сейчас, да? - голосок дрожит.

– Персидцев мог бы тебя с капельницей и не дождаться. Скажи спасибо, что помимо тебя в отделении есть более ответственные люди. Так что вперёд мыть полы, Лисина, пока я ещё добрый.

Разворачиваюсь в сторону кабинета, и внутри всё меркнет - моя обворожительная знакомая уже успела слинять.

Подхожу на пост медсестры. Евгения Валерьевна как раз на месте. Ей пятьдесят. На носу привычно сидят стильные очки в серебристой оправе, короткая стрижка лежит волосок к волоску, а халат выглажен до идеального состояния.

– Что за девица топталась возле моего кабинета?

– В красной кофточке? - Евгения Валерьевна на меня даже не смотрит, слишком занята изучением карточки пациента.

– Ага.

– Варвара Карпова. Дочка нашего… главного, - медсестра поднимает на меня многозначительный взгляд. - В общем, она только вернулась с заграницы. Ездила набираться опыта. Тоже медик, только не практикующий. Светило науки! Во как! Карпов в своей доченьке души не чает, бережёт её как зеницу ока. То есть работать бедной девочке не даёт, только над умными книжками сидеть и фильмы документальные смотреть разрешает. Хочет пристроить её к нам, чтобы дочурку никто не обижал под нашим чутким присмотром. Будет заниматься тут научной деятельностью.

Женя возвращает взгляд обратно на бумаги.

А я понимаю, что влип по самые уши.

И как же это “светило науки” попало в местный бар? Папа Карп явно недосмотрел. Огрехов в воспитании несколько десятков.

Но, не мне судить.

У меня детей нет, и в воспитании я профан. Мне и собаку доверить нельзя, помрёт со скуки пока я на дежурствах.

– Мирон Эдуардович? - Женя цепляет мой слишком задумчивый взгляд. - Вы что же, с Варенькой уже знакомы?

– Виделись однажды, - решаю не врать.

– Как интересно… и где же?

А вот теперь правду стоит отложить в дальний ящик.

– Вместе смотрели фильм. Документальный. Ничего запрещённого.

– М-м-м… то-то я смотрю Варенька к лифту пробежала с щеками под цвет своей кофточки, - Женя открыто надо мной потешается. - Смотрите, Мирон Эдуардович, не сносить вам головы, если Вареньку обидите.

Да уж, Евгения Валерьевна, где же были раньше ваши советы? Дня так три назад…