Проблема для некроманта 2

3

Дознаватель повел рукой, тело приподнялось над полом, проплыв к центру комнаты. Юбка сдвинулась, и стало видно, что и на лодыжках у покойницы узел из тканевого лоскута.

— Кто связал ее? — поинтересовался Освальд.

— Я. — Винсент перерезал лоскут ткани на запястьях тела. — Чтобы не гадать, успею ли заметить, если она решит двинуть меня по затылку чем-то тяжелым, пока занимаюсь женой. Влетел, увидел, оглушил, сорвал с шеи Инги удавку, связал эту, чем под руку попалось, вернулся к жене, обнаружил, что она снова задыхается, о дальнейшем я уже рассказывал.

Он взял с помоста один из валяющихся там мелков, начал расчерчивать пол. Несмотря ни на что, я залюбовалась мужем. Когда работает профессионал, это и правда красиво. Ни одного лишнего движения, символы ложились быстро и четко.

Винсент отошел к стене, засветилась темно-фиолетовым разметка. Труп сел, со свистом выдохнув. То есть не выдохнув, просто места в брюшной полости стало меньше, и диафрагма поднялась вверх, выталкивая из легких воздух. Ничего сверхъестественного, но неприятно, а белобрысый помощник инквизитора и вовсе подпрыгнул, сотворяя охраняющий жест.

— Прошу вас, коллега, — указал дознаватель на труп.

Инквизитор благодарно кивнул и сразу взял быка за рога:

— Кто тебя убил?

— Я. — Голос мертвой походил и не походил на голос живой женщины. Тембр, вроде, тот же, но исчезло всякое выражение. Даже в озвучке нейросети эмоций больше.

— Чем именно?

— Ножницами.

— Покажи.

Покойница пошевелила руками.

— Нет ножниц.

— Держи. — Орудие убийства подплыло к мертвой. Та взяла ножницы так, словно руки у нее до сих пор были связаны, воткнула в шею в точности так же, как это сделала живая. Я невольно вздрогнула — вот вроде бы и знала, что второй раз фонтана крови не будет, а все равно бессознательно ждала его.

— Почему ты это сделала?

— Так надо было.

Инквизитор моргнул. Переформулировал:

— Зачем ты убила себя?

— Так надо было, — повторила мертвая с тем же выражением, ну точно заезженная пластинка.

— Кому надо было?

— Мне.

— Для чего надо? — продолжал инквизитор.

Да уж, тут для квалифицированного психолога работы не на один сеанс — выяснить, почему человек вдруг решил себя убить. А Клаус на квалифицированного психолога не тянул никак. Да может ли покойник вообще ответить на подобный вопрос? Если у мертвеца нет души, нет желаний, кроме ненасытной ненависти к тем, кто живет и дышит, которую сейчас блокирует охранная схема, может ли он понять и сформулировать, что двигало тем, кто был в этом теле?

— Чтобы умереть быстро. И без позора.

Дознаватель кивнул, точно подтверждая ее слова. Я хотела было спросить у Винсента, неужели для обвиненных в убийстве здесь принята мучительная казнь, но поймала на себе заинтересованный взгляд Освальда и промолчала. Правильно сделала, в следующий миг сообразила сама.

Почти всю историю человечества преступников пытали — либо чтобы вырвать признание, либо чтобы подтвердить его. И за умышленное убийство всегда полагалась смертная казнь. То есть, конечно, если дворянин прибьет холопа, ничего ему за это не будет. Но в нашей ситуации — мы обе маги, я — жена мага, как ни крути, мы равны. Значит, несостоявшуюся убийцу передают в руки инквизиции или светских властей. Неважно, результат один. В другое время и в другом месте я бы посочувствовала.

— Я услышал все, что хотел, — заявил инквизитор. — Прошу вас, коллега. С покушением на профессорскую жену, если оно вообще было, разбирайтесь сами, дела университета — забота университета.

— Я собирался чуть позже расспросить профессора и его супругу о взрыве в здании факультета, — сказал Освальд. — Не желаете присутствовать?

— Вчера мне недвусмысленно заявили, что это не мое дело. — Инквизитор коротко поклонился. — Дослушаю допрос трупа, и удалюсь. Я предпочитаю проводить ночи в своей постели, но из-за нее. — Он ткнул пальцем в меня, как до того — в служанку, — мне это не удавалось двое суток подряд.

— Как вам будет угодно. — Дознаватель повернулся к мертвой. — Ты пыталась убить Ингу, жену профессора?

— Я пыталась.

— Как именно?

— Задушить мерной веревкой.

— Зачем?

— Она занимает чужое место.

Я обмерла. В смысле? Она не может знать, что это не мое тело! И, как назло, инквизитор здесь!

— Что значит чужое место? — не понял Освальд.

Сердце подпрыгнула к горлу, мешая дышать, ноги подкосились. Ну вот и все…

— Она заморочила голову чужому жениху и заняла чужое место.

Я облегченно выдохнула. Не знает, да и откуда бы ей? Увидела разом окаменевшее лицо Винсента. Мелькнула жуткая догадка. Нет. Не может быть! Это только в романах обезумевшие от страсти дамы втыкают кинжалы в соперниц, неверных любовников или в самих себя. В жизни все проще. По пьяни, конечно, и ножом могут пырнуть, а обычно… Машину поцарапать, дверь изрисовать, волосенки повыдирать, подговорить парочку не слишком чистоплотных мужиков «поразвлечься». Но задушить? И не ради подруги же! Да кто вообще станет так подставляться, будучи в здравом уме и твердой памяти?

— И ты решила убить ее за это? — В голосе дознавателя проскользнуло изумление. Похоже, какие бы страсти ни кипели в стенах университета, подобное было в новинку и ему.

— Я не решила.

Освальд нахмурился.

— Ты пыталась убить Ингу за то, что она увела чужого жениха?

— Да.

— Твоего жениха?

— Нет.

— Жениха подруги?

— Да.

— Как зовут подругу?

— Мия.

— Мия Лайгон?

— Да.