Проблема для некроманта 2

4

— Почему нет? — судя по тону голоса, Винсент от души веселился. — Скажем, существует теория что материальное вместилище памяти — мозг, в котором под воздействием пережитого опыта...

— Какая фантастическая чушь! — воскликнул дознаватель. — Все знают, что мозг слишком влажен и мягок, чтобы служить хранилищем души. Сердце — еще может быть, но мозг и нервы не более чем…

— Охладитель для тела, — буркнула я себе под нос, не зная, то ли смеяться, то ли плакать. Неужели в магическом мире бытуют те же заблуждения, что когда-то имели место в нашем? Хотя почему бы и нет?

Но Винсент-то каков! Он ведь тогда не смеялся, не пытался спорить, только спрашивал и спрашивал.

Дознаватель смерил меня ошарашенным взглядом, медленно произнес:

— Теперь я верю, что вы действительно беседовали о научных теориях. Наверное, и щит держали по очереди?

— Нет, Инга только начинает учиться.

— Но тогда как ты сумел удержать его так долго?

Винсент демонстративно поднял руку с браслетом, но Освальд не отставал:

— Его бы не хватило. Никакого бы накопителя не хватило.

Муж развел руками:

— Очень жить хотелось.

— Да уж… — дознаватель помолчал. — Говоришь, ловушка на крови? Кто-то еще может подтвердить?

— Кроме меня там была только Инга, а она пока даже самые основы не изучила, — покачал головой Винсент.

— Тогда я вынужден потребовать, чтобы ты не уезжал из Джеима, пока я не разберусь в этом деле окончательно. Прости, но вопросов твой рассказ оставил больше, чем ответов.

— Понимаю, — голос Винсента звучал чересчур спокойно. — Должны ли мы оставаться дома?

— Нет. Послушай, на самом деле я не верю, что ты мог учудить нечто подобное, но…

— Но ты не играешь в «верю-не верю», — сказал муж. — Ты собираешь и анализируешь факты. А факты таковы, что сейчас я единственный некромант в городе. И кому, как не мне, выгодно, чтобы в нем не осталось конкурентов? А еще в убийстве мужа в первую очередь подозревают жену и наоборот.

— Чушь! — Дознаватель вскочил, заметался по комнате. — С какой стороны на все это ни посмотри, получается невероятная чушь! Винсент, мы много раз работали вместе, и ты последний, кого я стал бы подозревать. Но, с другой стороны, если бы ты решил стать преступником — ты был бы очень опасен. Очень.

Муж пожал плечами.

— Наверное. Мы можем идти? Инге надо прийти в себя. Да и я устал.

— Да, конечно. Из города ни ногой.

— Хорошо. Обнаружишь что-то интересное — дай знать.

Винсент подал мне руку, помогая подняться. Освальд задержался в комнате, о чем-то разговаривая с помощником, я не стала вслушиваться. Оперлась о подставленный мужем локоть, спустилась по лестнице, придерживая юбку. Наверное, я снова задрала ее чересчур высоко, но мне было плевать. Слишком уж напряженной казалась рука Винсента под моей ладонью, слишком прямой — спина.

Забравшись в карету, я хотела было пересесть к нему, обнять — и не решилась. Муж смотрел сквозь меня стеклянным взглядом. Вокруг него словно наэлектризовался воздух, коснись — и шарахнет. Вроде бы я тут вовсе ни при чем, но гроза не разбирает правых и виноватых.

Так что я молча сидела напротив мужа и старательно счищала с юбки обрывки ниток, прицепившихся к подолу в мастерской. Отцепляла одну, скатывала в шарик, прятала в кулаке, чтобы не сорить на пол кареты; выискивала взглядом следующую. Когда только успела нацеплять столько, вроде мастерская не выглядела замусоренной. В голове не осталось ни одной мысли, кроме как об этих дурацких ниточках, словно и мысли притихли, опасаясь взрыва.

Мы так и доехали, в полной тишине, нарушаемой стуком копыт. Когда открылась дверь, Винсент встрепенулся, будто проснувшись. Улыбнулся — наверное, эта улыбка должна была выглядеть беззаботной, но я мысленно поежилась. Подал руку, помогая выбраться из кареты.

— Что там у тебя?

Я разжала ладонь. Порыв ветра унес спутанный шарик ниток. Винсент промолчал. Подхватив под руку, повел к двери. У ступеней крыльца замешкался.

— Дай ключ, пожалуйста.

Я стянула с пальца кольцо, сплетенное из перевитых золотых нитей. Винсент положил его себе на ладонь. Я вдруг увидела, что дом опутан разноцветной сетью заклятий, точно коконом. Вот он колыхнулся, отпочковал пузырек. Переливающаяся точно мыльный пузырь сфера подлетела к кольцу, обволокла его. Разноцветные нити заклятия растеклись по золотым нитям украшения, вспыхнули и исчезли.

— Держи, — муж вернул мне кольцо.

— Как им пользоваться?

Я помнила, что Кэри прикладывала кольцо к двери, прежде чем взяться за ручку, но Винсент сказал, что носить на пальце будет удобней.

— Просто надевай, выходя на улицу, и когда, вернувшись, начнешь открывать дверь, дом тебя узнает.

Я помнила, что согласно этикету, дверь передо мной должен открыть мужчина, но надо же было проверить! Когда я коснулась ручки, меня на миг словно окутала теплая шаль. Сами собой развернулись плечи, стало тепло и спокойно, но в следующее мгновение наваждение исчезло. Жаль.

— Надо же, — изумился Винсент, заходя вслед за мной. — Похоже, дом принял бы тебя и без ключа.

Странно. Впрочем…

— Кто накладывал чары?

— Я.

— Может быть, дело в даре? Он у нас одинаков.

— Нет, я приглашал в гости коллег, и…

Он осекся, лицо снова приобрело нечитаемое выражение, и снова мне стало неуютно. Была бы кошкой — вздыбила бы шерсть и выгнула спину. Захотелось сбежать, спрятаться, пока не минует буря. Я отступила на шаг, подбирая слова, чтобы пожелать доброй ночи и скрыться в спальне. Даже рот открыла, а потом разум захлестнула волна ярости.

Да какого рожна! Почему я должна бояться и прятаться от него, чтобы не попасть под горячую руку? В конце концов, я ни в чем не виновата, это меня едва не задушили! Подруга его бывшей, между прочим! И пусть только попробует на мне сорваться, я сама на ком хочешь… Убью. Пусть только рот раскроет — убью, и плевать на последствия!