Проблемы выбора или Моя маленькая птичка

Глава 15. Взаимная ревность

Примерно через неделю они окончательно отказались от идеи с подтяжками. Несмотря на усилия, уговоры и тонну вкусняшек, Киви этот девайс не принимал. Он брыкался при каждой попытке надеть на него это самодельное недо-чудо инженерии. Каждый раз, когда лямки натягивались, он с таким звуком плюхался на пол, будто его не просто обидели, а предали.

Катарина и АртДжей решили, что пытаться больше не имеет смысла. Зачем мучить его, себя, и старые штаны, которые могли бы ещё послужить человечеству в качестве тряпки для пыли. Плавание всё ещё оставалось в арсенале. Результатов не было никаких, но хотя бы Киви всегда блестел.

Тем временем, за пределами ванной и прочего быта, связанного с реабилитацией, жизнь делала свой ход.

Друзья АртДжея начали всё чаще намекать, что их диван не резиновый, а гости должны иметь совесть. Он был у них слишком долго, и стало понятно, что нужно либо съезжать, либо что-то менять. Тогда он предложил Катарине съехаться.

Это не было спонтанным решением – скорее, логичным продолжением того, что и так уже происходило. Он уже практически жил у нее, всегда оставался на выходные, знал, где лежит половина её вещей. Но всё равно – официальный переезд звучал иначе. Более... серьёзно, совершенно другой уровень ответственности и обязательств.

Катарина не была уверена. Всё это было впервые: первое совместное проживание, первый человек, которому она доверяла настолько, чтобы впустить не просто в дом, а в свой хаос, свои страхи, свои привычки. Общий быт казался ей минным полем. Искра либо быстро погаснет, либо все взорвёт. Но АртДжей пообещал, что, если она не готова – он справится сам. Снимет жильё, или просто найдёт комнату, не будет создавать давления или неловкости. Он просто хотел, чтобы ей было хорошо.

Её решение пришло тихо, но уверенно. К его дню рождения она не только испекла ему торт, но и освободила полки в шкафу. Катарина весь день нервно ждала подходящего момента, чтобы сказать ему это. АртДжей чувствовал неловкость в воздухе, но не поднимал тему переезда. В конце концов, не выдержав напряжения, она просто взяла его за руку и отвела в комнату, где молча открыла шкаф. С ее стороны это был не жест вежливости, и не решение под давлением. Это был акт доверия. АртДжей был счастлив, как ребёнок, нашедший секретный сундук с конфетами, когда обнимал ее напротив открытого шкафа!

Кто не был счастлив – так это Киви. Сначала он просто наблюдал. Присутствие АртДжея он вроде как терпел. Но стоило на пороге появиться сумкам с вещами, как в его глазах заплясал огонь.

Первыми пострадали тапки. Те самые уютные, которые ждали АртДжея у порога. Киви грыз их с остервенением, даже если они были на ногах. Он передвигался по квартире на передних лапах с такой скоростью и решимостью, что казалось – он телепортируется. В один момент он возле дивана, в другой – уже в коридоре или под столом, а в третий – сжимает челюсти на пятке АртДжея.

Он рычал. Потом лаял. Особенно в моменты, когда АртДжей обнимал или целовал Катарину.
Как он смел?! Какой-то там двуногий пришёл в его дом, посягает на его хозяйку, отнимает у него внимание! Киви ощущал себя обиженным королём, которого кто-то посмел свергнуть.

Катарину это поведение тревожило. А АртДжей проявлял чудеса терпения. Он придумывал Киви десятки новых кличек, вроде «Барон Шерстяной», «Мистер Гиви», «Маленькая бочка».
Он пытался наладить контакт, и даже научил Киви команде "дай лапу" – конечно, за вкусняшку. Это была единственная валюта, которую Киви признавал в его присутствии.

Что он точно не признавал, так это совместный сон. Киви был уверен: место рядом с хозяйкой его. Необсуждаемо. Киви укладывали на пеленки около стены. АртДжей ложился с краю. А Катарина – посередине, как нейтральная зона. Но даже с этим Киви не мирился. Каждый час он упорно переползал через подушки, норовя протиснуться между ними, как клин, как крошка ревности в кровати. Он не просто хотел ближе. Он хотел разъединить их и полностью контролировать ситуацию.

Со временем стало понятно: пришло время Киви вернуться на пол. Ветеринар разрешил больше не ограничивать его движения так строго. Он мог ползать по квартире – главное, не прыгать с высот. Но проблема с контролем мочеиспускания никуда не исчезла. А спать в кровати с активной собакой, которая то и дело оставляет лужицы, было... ну, скажем, не тем романтичным началом совместной жизни, которое представляла себе пара.

Когда для Киви оборудовали спальное место на полу, его истерика вышла за рамки слов "истерика". Он выл. Лаял. Пищал. Перемежал звуки новыми, неизвестными науке. Он выражал всю гамму эмоций – от боли предательства и негодования до философского разочарования в людях.

Он мочился от стресса, затем скулил, прося о помощи. Катарина вставала к нему снова и снова. Лежак передвинули ближе к дивану. Она спала на краю, свесив руку, чтобы гладить его, пока он не заснёт.

Конечно, чем ближе Киви – тем явственнее запах пеленки. Но какой был выбор?
Они надеялись, что скоро он привыкнет. Что поймёт – его не выгнали, не разлюбили. Просто... пришёл кто-то ещё. И теперь любовь – это больше, а не меньше. Хотя Киви явно был с этим не согласен.

Возможно, в нем все еще жили воспоминания, или скорее ощущения, что, когда кто-то еще появился в прошлый раз, его счастливая жизнь закончилась. Собаки не помнят события как люди, и не могут установить разницу, проанализировав ситуацию. Они помнят образы, чувства и реагируют на них так как умеют. Он чувствовал угрозу и пытался ее устранить. Разве можно было его винить? Только попытаться доказать, что теперь все иначе. Он на своем месте, с правильными людьми. Единственное, что могло помочь это понимание и время.

Время нужно было не только Киви, но и АртДжею. Ревность оказалась не просто взаимной, это была настоящая конкуренция. Каждый раз, стоило Катарине взять Киви на руки, она ловила несчастный взгляд своего парня. Когда они оба заходили на кухню и Киви получал еду первым, то это был явный признак, что «его любят больше» по словам АртДжея. Встать сразу на зов малыша, который скулит, или остаться на пару минут дольше в постели обниматься – этот выбор Катарины отныне определял кто из ее мальчиков будет обижен следующие полчаса.