Проблемы выбора или Моя маленькая птичка

Глава 21. Терпение

— Ко мне, давай! Давай же!
— Нет, иди ко мне! Вот здесь, держи!

Квартира наполнилась голосами, смехом и быстрым топотом когтей по полу. Катарина и АртДжей стояли в разных углах комнаты и по очереди подзывали Киви, который с огоньком в глазах бегал между ними, пытаясь вырвать из рук свою новую игрушку – яркий, мягкий бумеранг с пищалкой. Не просто с пищалкой, а сразу с тремя. Это был вызов.

Обычно смысл игрушек сводился для Киви к одному: выгрызть пищалку. Найти ее, достать, разорвать, иногда даже попытаться сожрать – и потерять всякий интерес к игрушке. Но не в этот раз. Бумеранг держал его внимание, как магический артефакт. Он не просто с ним играл, он с ним жил. Киви спал прямо на нем или засыпал в процессе грызения игрушки, носил ее за собой в разные комнаты. Если кто-нибудь просто протягивал руку к нему, чтобы поправить, не забрать, то он рисковал быть укушенным.

Прошло чуть больше месяца. Киви уже не напоминал умирающего пса. Шерсть снова блестела на солнце. В глазах был азарт. Он всё ещё был худым, но уже не болезненно истощенным. Мышцы только начинали восстанавливаться, но он уже ходил сам – пусть недолго, пусть неуверенно, но ходил.

Таблетки пока оставались частью их дня, но дозу уменьшили вдвое. В рацион вошли добавки: расторопша, кальций, витамин D3. АртДжей с Катериной могли бы уже открывать аптеку на дому. Они были не против искать место для всех этих баночек и коробочек, лишь бы это работало.

Любовь к Киви была теперь не просто нежной – почти одержимой. Они не проходили мимо, чтобы не погладить его, не чмокнуть в макушку, не подоткнуть одеяло. Он и раньше был центром их мира, но теперь он стал его осью.

АртДжей не терял надежды, что Киви будет ходить как прежде. Основания были: он уже мог двигаться почти пять минут самостоятельно! Криво, дергая ногами, заваливаясь на бок, но – сам. Правда, стоило ему увидеть что-то интересное, например соседку, собаку, или голубя вдалеке, и его мозг отключался. Эмоции побеждали координацию. Киви тут же плюхался на попу и начинал тащить себя на передних лапах, стирая задние в кровь. Но даже это было победой. Они почти его потеряли, и теперь праздновали каждое его движение.

Однако болезнь оставила свой след. Что-то в нем изменилось. Он стал медленнее соображать, хуже контролировать себя. Мочеиспускание и стул по-прежнему были вне его контроля. Он делал свои дела там, где приходилось – в лежаке, на полу, даже сидя у Катарины на коленях.

Они старались не ругать его за эти провинности. Никогда не били и не пинали. Это было табу. И не только из-за прошлого Киви и их убеждения. Он и сам страдал от этого. Каждый раз, когда он делал что-то не туда, они спокойно говорили «нельзя». А если удавалось поставить его на пелёнку – восторг, похвала, лакомство, будто он взял Эверест.

Но пелёнка для Киви была мебелью, а не туалетом. Во время болезни она лежала под ним всегда, и теперь он считал её частью своего спального места. Ложился на неё – и, конечно, как только нужно было испражниться, делал это рядом.

Потом началось странное. Он начал вылизывать свою мочу, будто пытался убрать за собой. Они ругали, оттаскивали, ставили миски с водой, отвлекали как могли. Но он ускользал и упорно прятался. Мочился и пил, чтобы никто не заметил. Будто ему было стыдно за свою неполноценность, будто он не хотел быть обузой для своих двуногих.

Они переживали за его здоровье. Уринотерапия, приносящая пользу, все-таки выглядит иначе. Катарина боялась, что ему станет хуже или начнут болеть почки или желудок.

Они перепробовали всё: спреи, лотки, наполнитель. Однажды АртДжей предложил купить искусственный газон, чтобы Киви ассоциировал его с улицей и мог ходить на него. Однако блеск в глазах, с которым АртДжей принес его домой, через неделю усилий сменился отчаяньем. Киви упорно избегал газон, пытался сбежать, как только его ставили на него.

Дошло до того, что Катарина и АртДжей лазили на четвереньках по полу, имитирую мочеиспускание на пеленку при помощи бутылки с водой между ног. Они пытались показать Киви нужную модель поведения, но он смотрел с выражением вины и полной решимости не понимать, что от него хотят.

Катарина нашла номер кинолога. Специалист с опытом, по отзывам просто чудо-человек. Он выслушал ее и сказал честно: «Я не возьмусь». Он объяснил, что при такой травме, в таком возрасте, и с таким прошлым, как у Киви – результата может не быть никогда.

Он похвалил их, сказал, что они делают всё правильно. В таких ситуациях поможет только терпение, повторяющиеся действия и поощрения. Но без ложных надежд. Он не стал брать с них деньги, даже чтобы просто «пытаться». Потому что иногда «пытаться» и дать надежду – это тоже жестоко.

Постоянная уборка уже была частью жизни. Теперь добавился постоянный контроль, взгляд в оба, чтобы Киви не начал убирать за собой сам. Руки в перчатках, куча тряпок, органических средств, и попытки не терять терпение – вот чем были наполнены дни. Но они не сдавались. Потому что теперь Киви снова был с ними. Потому что каждое его "авось" – это лучше, чем его "никогда".