Проблемы выбора или Моя маленькая птичка

Глава 22. Невыносимый характер

Им пришлось смириться. Ничего не работало. Ни пелёнки, ни слова, ни поощрения. Киви продолжал убирать за собой, как будто его жизнь превратилась в борьбу со следами собственного бессилия. Плямкающие и хлюпающие звуки преследовали их по всей квартире. Особенно по утрам. Особенно в тишине. Особенно когда хотелось поверить, что всё-таки прогресс есть. Эти звуки вырывали их из сна посреди ночи и не покидали даже во сне.

Катарину мучило чувство вины, так как она не знала, как ему помочь, как это прекратить, не травмировав его еще сильнее. Всё, что у них оставалось – время и терпение. Больше ничего.

Она заказывала Киви недорогие лежанки. Одну за другой. Тратить на них много денег не было смысла – они всё равно долго не жили. Не цена лежанки отражает любовь к питомцу. Лежанку нужно было менять каждый день, стирать, сушить, чтобы Киви лежал в сухом и чистом месте. Хотя бы какое-то время.

Вскоре они нашли женщину, которая шила лежанки на заказ – простые, мягкие, недорогие. А в секонд-хендах Катарина выискивала ему покрывала: уютные, целые, тёплые. Со временем у Киви появился целый шкаф спальных принадлежностей. Он жил как король. Только без трона. Но с подогревом и персоналом.

Теперь им нужно было быть осторожными даже с каплями от блох и глистов, так как печень Киви не выдерживала обычную химию. Натуральные средства стоили в два раза дороже, но малыш был того достоин. Он, кстати, это прекрасно знал.

С гордым видом, после того как уделывал вторую, а иногда и третью лежанку за день, Киви разваливался, грыз вкусняшку, зевал на любые замечания и делал вид, что вообще не в курсе, что не так. Зевота у него была вообще чем-то сакральным. Он зевал им в лицо, в сторону, в потолок, на звук, на свет. Как будто у него был зевательный диагноз. Иногда Катарина смотрела на него и задавалась вопросом – это черта всех такс, или у неё просто экземпляр с дефектом наглости.

Он больше не мог чесать себя за ухом задней лапой, и теперь подходил к Катарине или АртДжею, наклонял голову в нужную сторону и ворчал. Переводилось с собачьего это просто: «Вот здесь. Ну. Ну же. Чеши». Это было до смешного мило. Почти всё в нём было исключительно милым. Кроме моментов, когда он гадил. Хорошо, что хоть квартира была своя. С такой собакой съёмное жильё было бы мечтой из параллельной вселенной.

Со временем он научился ловко честь свои уши сам, используя передние лапы. Но этот навык оставался на особые случаи. Когда это делал кто-то еще, ему было особенно приятно.

К тому же Киви наглел с каждым днём. Он брыкался и рычал, когда его ставили на пелёнку. Пытался укусить за ногу, если ему не нравилось, что кто-то долго завязывает шнурки вместо того, чтобы брать его на ручки перед выходом во двор. Он любил стоять в дверях, но не заходить. Он сидел, скулил, не переступая порога комнаты, и ждал, пока Катарина сама подойдёт, возьмёт его и пронесет в дверь. Потому что его собачье величество не обязано ходить туда, где пол другой фактуры.

Он постоянно требовал больше еды, больше внимания, больше драмы. Иногда это было забавно, а иногда – ужасно утомительно. Он умел сам укрываться одеялом, поддевая его носом, когда было холодно. Но если Катарина или АртДжей были заняты, он резко забывал, как это делается! Киви садился рядом с одеялом и жалобно скулил. Не прекращая до тех пор, пока кто-то не сдавался. Однако, как только его укрывали, он вновь вылазил из-под покрывала и все начиналось сначала.

На работе у АртДжея все уже знали, кто такой Киви. Он скулил во время зумов, лаял в кадр, комментировал важные совещания своим фирменным «Рррр». Его знали все соседи, бабушки у подъезда, кассирша в магазине, дворник. Каждый спрашивал:
— Ну как он? Пошёл уже?
А Киви только поглядывал из окошка с выражением: а зачем?

Вопрос с прогулками стоял остро. Киви не мог долго ходить, а они устали быть привязанными к ограниченному периметру вокруг дома. Уйти далеко с ним было нельзя, а оставить одного – тем более. Катарина начала говорить о покупке коляски. АртДжей был категорически против. Для него коляска была поражением.
— Если мы купим её, он сдастся окончательно. Перестанет пытаться.
Но Катарина настаивала.
— Это не поражение, это опора. Это просто… другая форма тех же подтяжек, что мы шили, только более практичная.

Споры длились месяцами, аргументы ходили по кругу. Но однажды, неожиданно, АртДжей просто сдался и сказал, что в конечном итоге решать ей, как мамочке Киви. Они быстро нашли мастера, который изготавливал подобные девайсы. Сняли мерки со своей птички. Через пару дней коляска была готова. Лёгкая алюминиевая рама, мягкие крепления, светящиеся при ходьбе колёса. Всё как надо.

Они опасались, что Киви испугается этой конструкции. Сначала пробовали ходить в ней дома. Крепление выбрали то, где лапы вставлялись в специальные кольца – не чтобы подвесить их, а чтобы поддерживать позвоночник. Чтобы он мог учиться ходить дальше.

Внутри квартиры Киви стоял, как будто его подключили к зарядке, но забыли включить в розетку. Подгибал лапы, ждал. Шаг. Второй. Стоп. Даже вкусняшка мотивировала его плохо. АртДжей уже почти сказал: «Я же говорил...» Но тогда Катарина предложила:
— Пошли на улицу.

И улица сделала своё. Киви не пошёл. Он побежал! Как лошадка с огоньком в хвосте. Как торпеда с подогревом. Как будто он всю жизнь ждал, чтобы ему просто помогли добраться до старта. Он катился и бежал, высунув язык, уши на ветру, радость в каждом прыжке.

Видео с радостно бегущим Киви разлетелось по всем домашним чатам. Мастеру отправили отдельную благодарность. Это был старт новой жизни.

Через пару дней через соседку родителей это видео увидела первая хозяйка Киви. И она плакала.