Проблемы выбора или Моя маленькая птичка

Глава 23. Король на колёсах

Коляска стала лучшим их приобретением. Нет, не просто вещью, а новой фазой в жизни.
Теперь Киви гулял везде: на почту, к парку, с Катериной до магазина – а потом с АртДжеем вокруг, пока она внутри. Заходить в магазины вместе не рисковали: у этого мокрого бандита слишком много талантов, и ни один из них не подходил для закрытых пространств с полками.

Киви гордо вышагивал по улицам, громыхая своими колёсами и распугивая всё живое. Люди оглядывались. Машины останавливались, чтобы пассажиры могли выглянуть и рассмотреть эту необычную процессию. Не все понимали, что это.

Однажды рядом притормозила машина, и из неё вышла возмущенная женщина.
— Зачем вы мучаете собаку?
Пришлось объяснять ей, что такое грыжа, почему это не мучение, а шанс жить, что коляска – это не цепь, а крылья.

Собаки шарахались от стука колёс, и Киви добавлял драматизма, заводясь, лая и катясь в их сторону, как маленькая танковая атака.

Но и без коляски он стал ходить лучше. Медленно, все еще неидеально, но увереннее и дольше, чем когда-либо с начала болезни. Мышцы крепли. Позвонки уже не проступали, как хребет отчаяния. Он не только вернул потерянный вес, но даже набрал лишний килограмм. Теперь он был крепкий, плотный, по-своему гордый. Он производил впечатление.
Но всегда находились те, кто осуждал.

— Вот жмоты, даже на операцию не могут потратиться.
— Что же это за жизнь у собаки?
— Надо было усыпить, зачем мучить?..

Все это и многое другое регулярно доносилось им в спину во время прогулок. Что ж, такое общество. Говорить и осуждать всегда было легче, чем понять. Легче, чем тащить, стирать, лечить, бороться.

Но они не пытались никому ничего доказать. Важно было совсем другое: Киви был счастлив. Он не стирал лапы в кровь. Он полноценно гулял. И, как выяснилось, он ещё и научился симулировать.

Под окнами Катарины был маленький огородик. Клочок земли с зеленью, по периметру которого вилась лоза винограда. Никто виноград не ел, зато он щедро отнимал солнце у самой большой комнаты, превращая её в сумеречную пещеру. АртДжей был непреклонен:
— Срезаем!

Вооружились пилой, лопатой, ножами. Решили взять и Киви, ведь копатель он был тот ещё. Пусть сидит рядом, смотрит, а может даже немного поможет рыть землю. Но не тут-то было.

Перед выходом Киви вяло подволакивался, поднял переднюю лапку, как будто в ней была вечная скорбь. Смотрел, как в драме: «Я бы пошёл, я готов страдать ради вас… но, ах, лапа…» Конечно, его оставили дома. Как можно тащить такого мученика под солнце?

Они копали четыре часа. Корень винограда был старый, злой, и, казалось, уходил прямо в ад. Они уже стояли в яме по пояс, вдвоём наваливались на ствол, пыхтели, матерились. Несколько раз Катарина заходила домой пополнить запасы воды. И каждый раз находила Киви, который… носился по квартире. Скакал, играл, дергал игрушку – на абсолютно здоровой лапке! Маленький симулянт с выражением лица «Что, я? Нет, вы что-то путаете».

АртДжей всё ещё не терял надежды научить Киви чему-то полезному. Он даже купил кликер – маленькое устройство, которое щёлкает при правильном действии, чтобы собака понимала, за что её хвалят. Первая команда в арсенале была классической – «место». Киви относили в конец комнаты и звали обратно на лежак, поощряя его вкусняшкой за каждый успех. И, надо признать, это работало. Своё место Киви находил без проблем.

Но на этом его энтузиазм заканчивался. Его максимумом было дать лапу... и снова пойти на место. Зато он быстро понял, что за эти нехитрые трюки платят едой. И если команды не последовало, он сам приходил, без приглашения, и вкладывал свою лапу кому-нибудь в руку.
Если лапу не брали, он тоже не терялся и начинал действовать инициативно: царапал когтями колени, закидывал лапы на бедро, тянулся к ближайшей ноге. Логика была гениальной: «раз не позвали – сам пришёл, всё сделал, давайте награду». В результате, чтобы избежать царапин и надоедливого повторяющегося ритуала, они вынуждены были давать угощение. Было уже непонятно, кто и кого дрессирует.

На свою голову АртДжей ещё и научил его «тапать». Идея была прекрасной: Киви должен был ставить лапу на стопу сидящего человека – мол, так он просит что-то вежливо. Хорошо, если человек был в тапках. Плохо, если это была босая Катарина, которая с каждым тапом вздрагивала, словно от удара током. Если после первого тапа вкусняшка не появлялась, то Киви начинал тапать снова, всё сильнее и сильнее. А когда АртДжей в шутку начал учить его ставить обе лапы сразу на обе ноги сидящего, Катарина поняла: это конец. На её возмущённые вопросы «зачем?» АртДжей только пожимал плечами: «Ну прикольно же».

Тем временем жизнь шла своим чередом. Катарина получила повышение на работе. Родители приезжали ещё пару раз – с фруктами, инструментами и любовью.

Они отпраздновали первый Новый год втроём как маленькая семья. АртДжей и Катарина не захотели ехать к родителям или звать друзей. Это был ужасно сложный год и первый их семейный праздник. За этот период они полностью притерлись, наладили быт, достигли нового уровня близости. А Киви… он пытался только достать миску салата.

В начале января была годовщина их знакомства. В квартире пахло мандаринами, свечами, под ёлкой была очередная игрушка с пищалкой. Кого как ни Киви им было благодарить за свою встречу и то, как быстро они сплотились.

Птичка Киви сыто зевал в уголке и всем видом показывал: да-да, я был тут с самого начала.

Это был тот самый период счастья, который они буквально выгрызли у судьбы.