Проблемы выбора или Моя маленькая птичка

Глава 24. Охотник

Всё-таки порода такс была охотничья. Они ловили кроликов, гнали барсуков. Благодаря своим коротким лапам, они залазили в норы, куда ни одна другая собака не пролезла бы, и никогда не упускали добычу. Киви был истинным наследником таких охотников. Пусть и в инвалидной коляске, или на ручках, или в лежанке под пледом, но инстинкт – не отключишь.

Однажды, во время прогулки, Киви стал вести себя... необычно. Традиционно он делал круг вокруг поляны возле дома, нюхая траву, прорывая немного землю и затем двигался вперед.
Но в тот день он решил задержаться. Он замирал. Слушал. Водил носом вдоль земли, выпуская в нее воздух, будто не собака, а лошадь. Своим длинным носом он нырял в каждую ямку и обследовал их с таким усердием, будто там зарыт смысл жизни. Катарина наблюдала за этим процессом с интересом, не понимая, что происходит.

Всё стало ясно уже через минуту. Произошёл рывок, сопровождаемый диким рыком. Катарина едва успела подбежать, а у Киви во рту уже была мышь! Настоящая мышь: серая, грязная, только что выловленная из норы.

Но словить мышь для собаки его уровня – это полдела. Настоящий охотник должен съесть свою добычу.

Как только она поняла, что Киви собирается сделать, Катарина ринулась к нему.

— Только не жри. Нельзя! Это же просто грязный сгусток инфекций! – с такими словами она голыми руками начала вырывать мышь по частям из пасти Киви, который рвал её и пытался заглотить побыстрее.

Это была драма века. Пасть Киви и руки Катарины были все в крови.

Она все-таки вытащила ту тушку прямо из горла пса, и они сбежали с поля боя домой, чтобы вымыться, и доложить папочке о достижениях Кивини.

— Он поймал мышь?! – АртДжей был одновременно в шоке и в восторге.
— Наконец-то, мы поняли пользу этой собаки! Будем сдавать в аренду на склады, чтобы боролся с грызунами!

И это был не единичный случай, когда Киви доказал свою полезность.

Как только наконец-то закончились траты на лечение и бешеные счета по коммуналке в отопительный сезон, в дом пришла новая напасть – трубы. Старый водопровод, проходящий через их квартиру, потек, заливая соседей. Работы длились почти сутки. Без воды. Без туалета. И самое главное – без возможности Киви контролировать сантехников.

Его пришлось привязать. АртДжей сделал это максимально гуманно: длинный кожаный ремешок от сумки, который легко крепился к ошейнику и не стеснял движений. Киви мог ходить по комнате, но не мог выйти и напасть. Катарина принесла ему лежанку, постелила пелёнки по периметру. Вода, лакомства, игрушки – все было там.

Но взгляд Киви был... обвиняющим. Он вываливался на пол, ныл, ворчал, как будто его несправедливо заточили в Азкабан.

Вечером сантехники ушли, оставив после себя тонну грязи, разбитый кафель и пустоту на банковской карте. Катарина и АртДжей убирали, пока Киви был занят инспекцией. Он обнюхал все места, которых касались рабочие, обошел санузел, и посеменил на кухню. Особое внимание он уделил пространству за холодильником. Он прислушивался и рычал, не отводил взгляд. АртДжей шутил:
— Киви, они ушли. Там никто не прячется!

Но он ошибался. Позже, ближе к ночи, Киви подтвердил свой статус охотника. Из-за холодильника выбежала мышь. Он коварно пробралась в дом во время ремонта и затаилась.

Но Киви так просто не проведешь. Без коляски и пафоса, он просто поймал ее и убил.
Однако в это раз он не пытался ее есть. Он гордо принёс ее в зубах и положил в ноги своим людям.

И они им гордились! Получив в награду аплодисменты и целый детский творожок без сахара, Киви заснул блаженным сном победителя.

АртДжей долго вспоминал эти случаи с мышами, как доказательство полезности малыша, особенно когда Киви окончательно выводил его из себя. Вообще, он любил повторять, что Киви – это не его собака. Что он Киви не любит, а просто терпит «этого наглого засранца» ради Катарины. Катарина обычно слушала, кивала с улыбкой, а потом тихо стояла за углом и наблюдала, как «терпящий» незаметно прятал в карман вкусняшки, чтобы потом «случайно уронить» их перед Киви. Часто она могла застать сцену, как он гладил его за ушком, шептал что-то несерьёзное и смеялся в ответ на ворчание.

Когда Киви только учился стоять, у него уже было три разные шлейки для прогулок. Не потому, что были нужны или пора было начинать выходить на улицу. Просто потому, что АртДжей ночами перерывал весь интернет, выбирая «самую лучшую» для каждой возможной ситуации: прогулка в парк, поездка к врачу, или просто торжественное шествие до ближайшей урны.

На каждом семейном созвоне брату и маме АртДжей в первую очередь рассказывал не о себе. Он говорил о Киви. О том, как тот опять завалился набок посреди кухни. Как оторвал кусок лежанки. Как «помогал» убирать, наступая в кучу мусора всеми четырьмя лапами одновременно.

– Да, – говорила Катарина, – именно так ведут себя люди, которые терпеть кого-то не могут.

И Киви тоже понимал, что его папочка от него без ума. Понимал это лучше всех.