Проблемы выбора или Моя маленькая птичка

Глава 25. Песок, кровь и абсолютная любовь

Как и всё в этом мире, абсолютное счастье не длится вечно. Оно, конечно, может задержаться на чашечку кофе, или даже остаться на пару недель, месяцев, но рано или поздно оно уходит, оставляя после себя только послевкусие.

Период счастья быстро сменился постоянными тревогой и напряжением, когда Киви снова заболел. В этот раз все началось почти незаметно. Казалось бы, они должны уже быть натренированы. Когда имеешь дело с питомцами, любая мелочь является сигналом. Даже взгляд может быть тревожным звоночком. Но Катарина и АртДжей расслабились. Им так хотелось верить, что всё позади. Что самое тяжёлое они уже прошли и можно бояться чуть меньше.

Первым сигналом, который они заметили, стала густая моча у Киви. Однажды утром они заметили в ней небольшой песок, и как будто она стала плотнее. Катарина сразу пошла читать про побочные эффекты таблеток для печени и выяснила, что такое возможно при длительном применении. Хотя они делали перерывы в курсах лечения, препарат прекратили давать сразу же. Киви, между тем, чувствовал себя прекрасно. Как всегда весёлый, игривый, и голосистый бочонок.

Через час всё было нормально. На следующий день – тоже. Паника отступила, и они выдохнули. Слишком хотелось сохранить свой хрупкий покой.

Песок повторился через неделю. Один раз, мельком. Теперь их самым более вероятным предположением были камни в почках. «Доктор» интернет утверждал, что, в большинстве случаев, камни выходят сами и они все еще старались не паниковать. Каждый из них уже накрутил себя, что это самое худшее, но никто не озвучивал это вслух. Опухоль ни они ни Киви бы не пережили. До сих пор они держались успешно. Пусть Киви и справлял нужду, где и когда ему захочется, но всё остальное – работало. Он был счастливый, сильный, и красивый. Им хотелось верить, что так и будет.

Их вера и надежда испарилась в тот момент, когда в моче появилась кровь. Ночью при слабом свете лампы Катарине показалось, что на пеленке Киви присутствует еле заметная розовинка. Утром всё стало ясно. Красная. Безошибочно. Больше не казалось.

Паника была под контролем только снаружи, но внутри уже всё металось. Действовать надо было сразу, но идти в клинику с их уровнем доверия к ветеринарии они все еще боялись. Катарина дали себе и Киви последний шанс перед тем, как снова обратиться к врачу. Вдруг им все же повезет и у Киви обычная инфекция, вызванная тем, что он часто мочился под себя, и просто переохладился. Решили дать ему антибиотик.

— Если сегодня-завтра не будет улучшений, едем в клинику!

На их счастье, антибиотик подействовал быстро. Уже на вторые сутки моча снова стала обычной. АртДжей смог выдохнуть, а Катарина наконец-то перестала плакать. Но к тому моменту она уже успела измучить себя чувством вины, страхом и сомнениями.

АртДжей всё чаще стал находить у неё седые волосы. Он выдёргивал их с таким лицом, как будто они были предвестниками конца света. Каждой второй такой волосинке они были обязаны одной маленькой птичке.

С Киви было непросто. Каждый сбор на прогулку напоминала поход на войну. Он заводился, как пусковая установка, лаял так громко, что закладывало уши. Пока они собирались, он бегал по коридору, метя территорию. Когда Катарина брала его на руки, он дергался и бился, как будто это поможет ускорить путь на улицу. Она часто получала в челюсть головой, царапины на шее и синяки на плечах. АртДжей шёл следом, закрывал двери, нес коляску и спиртовые салфетки, чтобы она могла сразу обработать все свои мелкие травмы.

Киви не оставался один. Никогда. Он следовал за ними, как тень по всей квартире, сидел под дверью ванной, пока Катарина принимала душ, путался под ногами. Особенно опасно это было на кухне. Они спотыкались, падали, ударялись об разные поверхности, пытаясь обойти Киви, не пролить кипяток, или не уронить что-то на него, когда он бросался прямо под ноги.

Когда уходил кто-то один, например, чтобы просто вынести мусор, другой держал его на руках и успокаивал. Киви трясло и даже могло вырвать от волнения. Чтобы уйти куда-то вдвоем, его надо было обмануть. Обычная тактика включала в себя отвлечение едой. Ему давали что-то вкусненькое и быстро закрывали на кухне. Потом нужно было успеть выйти, пока он не вышиб дверь головой. Иногда им приходилось завязывать обувь уже за пределами квартиры, чтобы Киви не понял, что происходит. Проходя мимо окон, они слышали вой, будто они ушли навсегда. Возвращаясь, они находили мокрого Киви, порванные игрушки, съеденные дверные косяки. И, конечно, смрад, такой, что в носу щипало.

Постоянный едкий запах был отдельным испытанием. Перепробовали всю доступную бытовую химию на ряду с народными средствами. На какое-то время избавиться от запаха помогало одно органическое средство, безопасное для животных. Но, как на зло, его вскоре сняли с производства. Через полгода квартира стала чем-то между больницей и собачьим туалетом.

Киви было всё равно, если они серьезно болеют, устали, просто чувствуют легкое недомогание. Даже если у Катарины была температура 39, грипп, головная боль, он всё равно сидел рядом, ныл и пихал носом, требуя: «Почеши за ушком. Сейчас. А то умру».

С ним было тяжело. Щемящая сердце нежность и любовь постоянно смешивались с грустью и усталостью. Поведение Киви все чаще их разочаровывало, чем радовало. Но стоило Катарина посмотреть в его большие глазки, на смену разочарованию приходило прощение.

Он громко лаял на любые звуки, тени, на голоса, доносящиеся из открытого окна. Он не слушал никакие команды. Но стоило подойти ближе – пригнутые ушки, взгляд из-под лба, и его просто гладили, приговаривая:
— Ну что ты за мохнатый бандит…

На шее у Киви уже какое-то время красовался жетон в форме кости, где были указаны его имя и координаты, чтобы при потере собаки, его могли вернуть домой.

— Может, снимем? И кто-то другой просто оставит его себе, – полу шутил, полу предлагал АртДжей в крайней степени усталости.

Он был их самой большой слабостью. Самой большой болью. Но и самым любимым существом на свете.