Проблемы выбора или Моя маленькая птичка

Глава 28. Клиника: то, чего никто не хочет слышать

Осмотр Киви стал испытанием для всех, включая врача, медсестер, и, конечно, саму Катарину. Он был напряжённый не только физически, но и морально. Живот вздутый, тугой, как перекачанная грелка. При каждом прикосновении он дёргался, рычал, скулил. Но пик шоу случился, когда пришло время измерить температуру.

Киви взбеленился, когда почувствовал прикосновение термометра. Это был настоящий протест против насилия над собачьей личностью, унижения мохнатого достоинства, и вообще всей ветеринарной науки. Эмоции и градусник, оказавшийся в том самом месте, привели к стихийному бедствию: Киви выплеснул всё, что мог выплеснуть. Во все стороны.
Даже на халат врача.

Катарина покраснела до корней волос, извинялась, металась, но врач только рассмеялась, сняла халат, надела новый и… погладила Киви по голове.
— Ну ты даёшь, парень. Всё нормально. Не волнуйся.
Киви, к слову, ничуть не стыдился. Он лежал с выражением лица «я предупреждал» и даже вдохновлённо фыркнул.

Медсестра – молоденькая девушка, с глазами, в которых отражалась экзистенциальная тревога, не успевала менять пелёнки и убирать последствия спектакля. Катарина посмотрела на неё с жалостью. «Наверное, ты здесь недавно и ещё не видела всего. И, возможно, после нашего визита больше не захочешь…», подумала она. Катарина только надеялась, что поведение Киви не отобьёт у девушки желание работать с животными.

Потом взяли кровь. Киви был так напряжён, что, когда прокололи вену, струя крови ударила вверх, чуть не в потолок. Медсестра испуганно взвизгнула. Врач была с юмором:
— Это что, суперпёс? У него давление, как у подростка на экзамене!

После этого их направили ждать УЗИ и вот тогда и началась настоящая проверка нервов. Больше часа ожидания в помещении без окон, но с постоянными звуками.

Сначала мимо провели эмоционального добермана, чьи стенания и рыки эхом отдавались в стенах, словно в коридоре ада. Киви вначале вслушивался с интересом, затем присоединился к этим стенаниям в лучших традициях хорового пения.

Катарина сидела и держала его на руках, постоянно пытаясь успокоить. Мама предлагала подержать Киви, чтобы она передохнула. Но нет, она просто не могла отпустить его. Будто если она ослабит хватку, всё рассыплется, она потеряет контроль, потеряет его. Как будто Киви держался только потому, что она держит его. Или она держалась только благодаря этому. Возможно, так и было. Она устала, но не отпускала свою птичку.

Наконец их позвали. В процедурной их снова встретила та самая медсестра. Та, что уже была приписана к их личной легенде как "первая, кто пострадал". На её лице читалось отчаяние, вперемешку с мольбой, чтобы пациент уже немного успокоился. Увы, надежды не всегда сбываются.

Киви положили на спину, и он сразу начал вырываться. Было видно, что лежать так ему неудобно, физически больно. Медсестра держала его задние лапы, Катарина – передние.
И этого было мало. Киви бился. Очень сильный, несмотря на боль. Узисту пришлось сместить аппарат и придерживать грудь, чтобы стабилизировать пса.

УЗИ показало проблему. Не рак, не опухоль, не что-то новое, а старую, спящую больше года, но проснувшуюся в самый неподходящий момент проблему.

Вся брюшная полость была заполнена газами. Они давили изнутри, сжимали органы, подталкивали диафрагму, причиняя боль. А причиной всему была старая грыжа. Все это время она молчала, существовала где-то в тени, как данность. Но теперь она снова прогрессировала. Пошла выше.

Когда позвонки сместились, один из них защемил нерв, а тот, в свою очередь, сковал мышцы нижней части тела. В результате Киви не мог полностью опорожнить мочевой пузырь, не мог как следует сходить в туалет, не мог даже выпустить газы. Это длилось не первый день, и теперь достигло пика.

Решение было простым, но временным. Ему нужен был укол сильных миорелаксантов. Киви уже не сопротивлялся. Он просто съёжился, когда увидел доктора со шприцом. Катарина держала его, гладила. Он вскрикнул, когда игла вошла в тело, и прижался к ней, как будто только в ней был смысл. Доктор делала свою работу быстро и точно. А потом началось главное.

Пока Киви приходил в себя после укола, она читала результаты анализов, как приговор. Чётко, без драм, только факты:

— Да, грыжа прогрессирует. Медленно, но уверенно. Недавние проблемы с мочевым тоже частично ее вина. Операция возможна, но длительный наркоз в его возрасте и состоянии – это неоправданный риск. Никакая операция уже не вернёт ему способность ходить. И никакая операция не даст гарантий, только немного оттянет неизбежное. Через полгода, может, через год, но рано или поздно всё начнётся снова.

Катарина молчала. Просто слушала. Каждое слово было как стекло в горле, но она старалась держать себя в руках, чтобы ничего не упустить.

Доктор замолчала на мгновение, давая Катарине возможность переварить информацию. Затем она продолжила.

— Отныне вы станете частыми гостями здесь. К сожалению, мы с вами ещё не раз увидимся. Прогресс его грыжи непредсказуем. Может произойти что угодно и в любой момент. Новый паралич. Боль. Отказ органа. Ущемление. Всё возможно. Сроков нет. Гарантий тоже.

Только одно можно было сказать точно на тот момент: они будут возвращаться. Снова и снова. Каждый раз Катарина и ее семья будут надеяться, что всё обойдётся. До того самого дня, когда вариантов помощи больше не останется.

— А потом? – голос Катарины дрожал, так как она уже предвидела ответ.
— Потом мы будем говорить уже о том, как безболезненно помочь ему уйти.