Пробная жена для зверя

Глава 7. Свадьба

- Свадьба назначена на завтра! – это было первое, что я услышала, прежде, чем успела войти в дом. Новость так себе… Особенно с учетом того, что сразу после свадьбы мы должны провести вместе ночь. Берх стоял посреди гостиной, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Взгляд из под нахмуренных бровей выглядел устрашающе.

- Этого стоило ожидать, - постаралась запрятать подальше растерянность и разочарование. Просто безразлично пожала плечами и направилась в временное пристанище. Но Берху это, судя всему, не понравилось.

- Стоять! – его голос прозвучал резко и властно, словно удар хлыста. – Завтра ты станешь моей женой. И ночь будет нашей.

Я замерла, чувствуя, как ледяной озноб пронзает все тело. Женой… Ночь… Слова обрушились на меня, как камни, погребая под обломками надежду на хоть какой-то проблеск свободы. В горле пересохло, и я с трудом выдавила из себя хоть что-то.

- Я не хочу быть твоей женой, Берх. Я не хочу делить с тобой постель. Я – человек, а не вещь, которую можно купить и использовать, - в его глазах мелькнуло что-то похожее на гнев, но он быстро взял себя в руки.

- Тебе придется принять это, как бы ты ни сопротивлялась. Твоя воля здесь ничего не значит. Завтра ты станешь частью моей жизни, моей семьей. И научишься любить меня, или возненавидишь до конца своих дней… Выбор за тобой. Но помни: выбора, как такового, у тебя нет. Хоть в чем-то твоя мачеха не соврала… Ты станешь моей омегой. Единственной и преданной, - он подошел ближе, опасно близко, и прошептал мне на ухо.

Его дыхание опалило мою шею, и я невольно вздрогнула. Внутри все сжалось от отчаяния и безысходности. Неужели это конец? Неужели я действительно стану его тенью, марионеткой в его руках? Судя по реакции на его поцелуй, омеги во мне больше, чем хотелось бы. И да, мачеха права. Сердце бешено колотилось в груди, пытаясь вырваться из плена страха. Я чувствовала, как слезы подступают к глазам, но не позволила себе расплакаться. Не сейчас. Не перед ним.

- Я никогда не буду любить тебя, - прошептала я, стараясь говорить как можно тверже. - Ты можешь заставить меня выйти за тебя, ты можешь заставить меня делить с тобой постель, но ты никогда не сможешь заставить меня любить тебя. Я лишь временная игрушка. Пробная жена. Через год тебе придётся меня отпустить.

Берх усмехнулся, и эта усмешка была хуже любого удара. В ней сквозило презрение и уверенность в собственной непогрешимости. Он схватил меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

- Мы еще посмотрим, - прорычал он. - Время покажет, кто из нас сломается первым. Но я обещаю тебе, моя милая, эта ночь станет началом твоей новой жизни. И ты запомнишь ее навсегда, Веснушка! И через год ты сама не сможешь уйти.

Он отпустил меня и резко развернулся, направляясь к выходу. Я осталась стоять посреди комнаты, словно парализованная. В голове крутились его слова, полные угрозы и обещания. Ночь… Свадьба… Страх сковал меня, не давая пошевелиться. Я чувствовала себя загнанным в угол зверем, обреченным на погибель. Но где-то в глубине души еще теплилась искра надежды. Слабая, едва заметная, но все же надежда. И я должна была ухватиться за нее, во что бы то ни стало.

Ночь… Предвкушение этого часа заставляло кровь стынуть в жилах. Завтра я стану его женой, но он никогда не станет моим мужем. Пусть он думает, что одержит победу, пусть купается в своей самоуверенности. Я заставлю его пожалеть о том, что он связался со мной. Я буду тенью, призраком, преследующим его на каждом шагу. Я стану его кошмаром, его проклятием.

До комнаты я долетела на одном дыхании и под конец громко хлопнула дверью, чтобы хоть немного спустить гнев. Но стоило только мне зайти в комнату, как мой взгляд упал на платье. Оно стояло посередине комнаты. Свадебное, покоряющее своим роскошеством.

На мгновение я потеряла дар речи, разглядывая это чудо. Белоснежный шелк ниспадал мягкими волнами, усыпанный сверкающими кристаллами, словно каплями росы на утреннем солнце. Но красота этого платья казалась мне насмешкой. Это был символ моей капитуляции, моей полной и безоговорочной потери свободы. Ком к горлу подкатил, и слезы, которые я так отчаянно сдерживала, хлынули потоком.

Я рухнула на кровать, не в силах больше сдерживать рыдания. Сердце разрывалось от боли и отчаяния. Почему я? Почему именно я должна пройти через это? Неужели нет ни единого выхода, ни единого шанса на спасение? Мысли путались в голове, как клубок змей, отравляя разум. Силы стремительно покидали меня и, с течением времени, всхлипы сошли на нет и, я провалилась в глубокий и беспокойный сон.

А утром, сквозь пелену сна пробивались приглушенные голоса девушек, настойчиво вытягивая меня из забытья. Открыв глаза, я увидела склонившиеся надо мной лица, сияющие фальшивой радостью. Экономка, как надзиратель, следила за каждым их движением, а в их руках – орудия пыток: крема, масла, щипцы для завивки. Моё тело протестовало, отказывалось подчиняться, но сопротивляться смысла не было. Я позволила им увлечь в этот кошмар подготовки, чувствуя себя куклой, которую наряжают для чужого спектакля.

Каждое прикосновение отзывалось болью. Каждый взгляд в зеркало – укором. Я видела там не себя, а лишь отражение чужих ожиданий, чужой воли. Свадебное платье, это белоснежное чудовище, уже ждало меня. В нём я должна была предстать перед Берхом, как трофей. Внутри меня бушевал ураган. Ярость, отчаяние, страх – они переплетались в единый клубок, грозясь разорвать меня на части.

Когда наконец пришло время облачаться в платье, руки предательски дрожали. Каждое мгновение казалось последним. Я чувствовала, как жизнь покидает меня, как я превращаюсь в оболочку, в пустую куклу. Слезы, высохшие за ночь, снова наполнили глаза. И в тот момент, когда ко мне протянули руки, чтобы застегнуть корсет, я закрыла глаза и прошептала: "Помогите мне…"

Но никто не услышал. Никто не понял. Все были заняты лишь тем, чтобы игра продолжалась. Чтобы Берх получил свой трофей. И вот я стою перед ним, облаченная в белое, с улыбкой, приклеенной к лицу. Я – его Веснушка, его омега. И в этот момент, когда его глаза встречаются с моими, я понимаю, что началась игра. И правила в ней устанавливает он.