Пробная жена для зверя

Глава 8. Брачные права и обязанности

- Что? Брачная ночь? Сейчас? – сказать, что я растерялась, значит, ничего не сказать. Не этого я хотела, бравируя перед ним. Но как итог, меня ждет трудная ночь и разъяренный альфа. Достукались!

- А ты как думала? Мне же надо отчитаться перед советом! – в его глазах мелькнул нехороший огонек. Вся эта ситуация бесит не только меня. Кажется, Берх тоже загнан в угол.

Он взял меня за руку, и от прикосновения по телу пробежала дрожь. Неужели это конец? Неужели я действительно стану его пленницей, его игрушкой? Слезы подступили к глазам, но я сдержала их.

– Неужели ты думал, что я так легко сдамся? – прошипела я, стараясь скрыть истинный ужас, плескавшийся в самой глубине души. В голове лихорадочно мелькали планы побега, отчаянные попытки вырваться из когтей этого властного мужчины. Но бежать было некуда.

– Ты недооцениваешь меня, Веснушка. Игра только начинается, и я намерен выиграть, – его голос был обманчиво мягким, словно шепот змеи, заманивающей жертву в смертельную ловушку.

Он подхватил меня на руки, будто хрупкую куклу и стремительно направился обратно в дом. Все мои протесты тонули в его саркастическом смехе, как лодка в штормовом море. Я чувствовала себя пленницей, обреченной на заточение в золотой клетке его власти. Но в глубине души теплилась надежда на его благоразумие.

Всю дорогу до спальни я буравила его взглядом, полным презрения, но Берх оставался невозмутимым, равнодушным и даже немного скучающим. Он ворвался в спальню и опустил меня на кровать, как нежеланную ношу. Платье зашуршало, укрывая меня воланами и кружевами.

Кай медленно склонялся надо мной, как голодный зверь, крадущийся к своей добыче. Его дыхание опалило мое лицо. Я чувствовала, как внутри меня разгорается пожар – смесь страха, ненависти и… странного, необъяснимого влечения. Омежья сущность давала о себе знать! "Не поддавайся!" – кричал мой разум. Но тело предательски дрожало, словно осенний лист на ветру.

– Не думай, что я буду нежным, Веснушка, – прошептал он, обжигая мои губы своим дыханием. – Сегодня ты станешь моей женой во всех смыслах этого слова, хоть и временной. И ты запомнишь эту ночь… навсегда, - и прежде чем я успела что-то возразить, он накрыл мои губы жарким, властным поцелуем. Поцелуем, обещающим не только боль, но и странное, мучительное наслаждение.

Он целовал меня так, как будто хотел выжечь мое прошлое, вытравить из памяти все воспоминания, оставив лишь его отпечаток. И я, обессиленная, почти сдавалась, тонула в этой пучине чувств, теряя себя, забывая о мести, о ненависти. В голове пульсировала одна лишь мысль: "Еще… еще немного…"

Словно очнувшись от гипноза, я резко отстранилась, тяжело дыша. Глаза Кая горели хищным огнем, в котором отражалась моя собственная растерянность.

- Нет, – прошептала я, с трудом выговаривая слова. – Перестань!

- Ты права! На тебе еще очень много одежды! Снимай немедленно и так, чтобы мне понравилось! – зверь уселся в кресле напротив кровати, и на его губах отразилась кривая усмешка. Он играет со мной, как с игрушкой. Издевается! Точно ли он хочет, чтобы я сейчас скинула этот кусок ткани со своих плеч? Потешит ли моё унижение его самолюбие? Не сомневаюсь!

Внутри меня разрастается ледяной ужас, парализующий волю. Каждое слово его – как удар хлыста. Дыхание сбивается, в горле ком. Слезы жгучей лавой подступают к глазам, но я заставляю себя смотреть прямо, не опуская взгляда. В нем – вызов, в нем – отчаяние, в нем – тоска! Мои руки дрожат, а сердце сжимается от невыносимой боли.

– Что ж, раз так настаиваете, – промурлыкала я, растягивая гласные, словно ленивая кошка. Медленно, нарочито медленно расстегнула первую пуговицу. А затем, вместо того, чтобы скинуть наряд на пол, я начала… танцевать!

А зверь… Он сидел, словно громом пораженный. Его кривая усмешка съехала набок, уступив место полному недоумению. В глазах мелькали искры злости, но в то же время… любопытство! О да, я заинтриговала его! Заставила сомневаться, над кем он на самом деле властен.

Я знала, что играю с огнем. Одно неверное движение – и я сгорю в его пламени. Но этот риск был сладок! Это был мой шанс показать ему, что я не сломлена, что я не боюсь. Что внутри этой тонкой оболочки скрывается буря!

- Что ты творишь? – неожиданно его руки легли на мою талию, притягивая к крепкому, горячему мужскому телу. От хрипотцы в его голосе по телу разливались мурашки. Что я творю?! Что он со мной творит?! В его объятиях я ощутила себя мотыльком, угодившим в паутину искушения.

- Творишь? – передразнила я его немым вопросом, выгибаясь в спине, словно натянутая струна. – Разве не видишь, господин Берх? Я дарю тебе танец!

Мои пальцы скользнули по его щекам, как лед по огню, оставляя за собой след морозного презрения. Зверь внутри него проснулся. В глазах заплясали багровые отблески, выдавая голод, таившийся под маской равнодушия.

- Довольно, Веснушка! – прорычал он, сжимая мою талию до хруста. – Ты забываешь, кто здесь хозяин!

- Ошибаешься, господин Берх, – прошептала я, заглядывая в самую бездну его глаз. – Я никогда этого не забуду!

И тогда, я вырвалась из его хватки, сбросив белоснежные кружева платья, оставаясь в одной тоненькой, шелковой сорочке, которая больше подчеркивала достоинства, чем скрывала. Его лицо исказила гримаса ярости, в которой теплился робкий проблеск восхищения. Он стоял, как громом пораженный, видя перед собой не покорную омегу, а дикую валькирию, готовую сражаться до последнего вздоха.

- Ты – безумие, Веснушка, – прошептал он, словно выдыхая проклятие. Искры ненависти и вожделения сплетались в тугой клубок, оплетая комнату зловещей тишиной. Кай словно окаменел, превратившись из хищника в изваяние из льда. Его глаза, еще секунду назад горевшие демоническим пламенем, теперь отражали лишь растерянность.

Я улыбнулась, зная, что задела его за живое. Он привык к покорности, к тому, что каждая в его жизни была лишь отражением его собственной власти. Я же была осколком зеркала, отражающим его слабости, его страхи.