Пробудившая пламя

Глава7.

- Марс, посмотри, пожалуйста, на меня. Здесь, в гареме, вы находитесь под надёжной охраной и защитой. Сейчас, мы все идём на площадь, где будет очень много людей. - Объясняла я внимательно слушающему меня мальчику. - И не все так уж рады меня видеть. Ну, или не всех устраивает то, как управляет своим оманлиром ваш отец. И самое простой способ выказать ему своё неудовольствие, это напасть на вас, самое ценное, что есть у правителя. Его наследников. Поэтому, вы все должны понимать, что я беру вас под свою личную ответственность. И что не стоит убегать от охраны, или молчать о чём-то, что показалось вам страшным или странным. Хорошо? Бессмертные и евнухи, что идут с нами отлично выполнят свою работу и защитят нас, если мы сами не будем им мешать.
- Хорошо, лари. - Серьезным голосом ответил мне Марс, а Барлик и Малис просто кивнули.
- Отлично. Вы не думайте, что я считаю вас маленькими или непонимающими таких простых вещей. - Решила я добавить значимости детям в их собственных глазах. - Просто я сама впервые на таком серьезном и ответственном мероприятии. И очень за всё переживаю.
- Не волнуйтесь, лари! Всё будет хорошо, а мы постараемся, что бы ничто не испортило этот день! - всё тем же серьёзным голосом, но уже с теплой улыбкой ответил мне мальчик.
Ведь для него всё стало понятно. Лари, как и все девчонки, всего боится и за всё волнуется, вот и повторяет одно и то же. Но он то, смелый и умный, и вообще, будущий мужчина, поэтому вполне может и потерпеть переживающую лари. Словно в подтверждение моих слов, мальчик протянул мне руку.
- Пойдёмте, лари! Не будем проявлять неуважения к людям, и разделим праздник на всех. - На этом серьезность и важность видимо закончились, потому что Марс состроил умильную рожицу и попросил. - Пожалуйста. Так уже хочется на всё посмотреть.
Евнух, стоящий за его спиной, еле сдержал улыбку от такого перехода. Он-то понял мою уловку. Я взяла за руку Марса, следом за нами шли Барлик и Малис, тоже держащиеся за руки. Замыкали наш небольшой строй Фарли, Гульниза и матушка Вали́. А со всех сторон нас закрывали евнухи и бессмертные, под командой мастера Азуфа, в неизменном длиннополом халате. Только широкий пояс изменился. Простую полоску ткани заменил расшитый пояс, выпущенные концы которого, украсили кисти.
- Я же теперь не просто мастер, но и наставник наследников. - Пояснил он, заметив мой заинтересованный взгляд.
До площади мы, как обычно, шли пешком, видимо это прибавило проблем, потому что лица бессмертных застыли. Значит, они удерживают лицо, чтобы не показать своего недовольства.
- Мастер Азуф, что-то не так? - прямо спросила я, сжимая от волнения руку Марса.
Мальчик решил, что я боюсь, и погладил меня по ладони, чтобы поддержать и успокоить.
- Весь гарем поехал в каретах. - Сказал мастер.
- Зачем? Тут идти пять, ладно, десять минут. А кареты да с лошадьми... Только давку создавать и людям мешаться, занимая место. Тем более, что город так украсили! - не понимала я вот этой показухи.
- И откуда вы такая только взялись. - Проворчал за моей спиной тот самый евнух.
Наше появление на площади встретили свистом и хлопками в ладоши, я сначала даже растерялась, но заметила, что дети начали смеяться, махать и хлопать в ладоши, подняв руки над головой, словно отвечая приветствующим, успокоилась и тоже помахала людям в ответ.
- Агул! Агул лари и наследникам! - раздался одиночный выкрик из толпы, который тут же подхватили десятки голосов.
- Лари, лари Ираидала, можно я тоже отвечу? - попросил Марс с такими горящими глазами, словно просил самую крутую и желанную игрушку.
- Конечно, можно. Нужно! - улыбнулась я.
Марс тут же развернулся к евнуху и протянул руки вверх, тот подхватил его и усадил на плечо. Мальчик приложил руки ко рту рупором и закричал в ответ.
- Агул! - мастер незаметно кивнул двум бессмертным на смеющихся Барлика и Малис, и те тут же оказались поднятыми над толпой.
Усевшись на плечи воинов, они повторили крик старшего брата, чем буквально взорвали толпу.
Как и многие титулы и названия, этот клич остался ещё от древнего языка этого мира. И означал что-то вроде смеси клича "Слава" и пожелания здоровья одновременно. Получилось, что наследники сами пожелали здоровья и благополучия народу столицы, прославив его.
В евнуха и бессмертных, что несли детей на плечах, тут же полетели ленты и цветы. Толпа развернулась, чтобы посмотреть на наследников, оставив за спинами сине-голубой клубок жительниц гарема. Майриме не поскупилась, даже служанки стояли в платьях из дорогой ткани.
Масул при строительстве, немного изменил основание лестниц, объединив последние ступеньки, и увеличив их площадь. Получилось, что обе лестницы оканчиваются своеобразной сценой, от которой шли ступени к торговой площади. По сценарию предполагалось, что сначала мы поднимаемся на верхнюю площадь, якобы принимая работу. После того, как заработают фонтаны наверху, я по одной лестнице, дети по другой, должны были спуститься на ту самую сцену, и встретить первые струи каскадного фонтана, и отсюда же наблюдать, как заработает большой фонтан.
Майриме, как всегда в окружении наложниц омана, среди которых затесались и Анаис с Абилейной, решила занять, по её мнению, самое выгодное место, чтобы быть в центре внимания, и когда я предложила ей подняться, чтобы видеть всю церемонию, она отказалась, поджав губы. Упрашивать я её не стала, и так спросила приличия только ради.
Поднявшись наверх, я осмотрелась. Площадь изменилась до неузнаваемости. Для её создания использовали одну из природных площадок на склоне горы, у подножия которой расположилась столица. Верхняя площадь, словно вгрызалась в саму гору, и была с трёх сторон окружена склонами, как амфитеатром.
Масул, уже через неделю после начала строительства, предложил облагородить склоны. Теперь от площади вверх лучами расходились высокие и широкие ступени, которые можно было использовать, как сиденья. Пространство между ними мы оставили каменными. Ещё и укрепили особенно красивые булыжники с тех частей склонов, что сейчас были закрыты ступеньками.
За отдельную, но впрочем очень небольшую плату, маги вывели на эти каменистые склоны по несколько родников, и теперь между ступеньками журчали небольшие ручьи с невысокими порогами. За время строительства вода окончательно нашла для себя удобное русло, и теперь весело бежала к обводным каналам внизу, что заканчивались поилками и колодцами дальше, на торговой площади.
По краям площади, между лучей ступенек были выставлены деревянные скамьи-диваны. Над ними волнистой линией изгибался козырек из реек на тонких столбах, дававший рассеянную тень. Сам обелиск очистили и заново отшлифовали. Квадратные фонтаны, с вырезанными дугой во внутрь углами, обложили голубым камнем, напомнившим наш гранит. Облицовка этим камнем оказалась самой большой статьей расхода при постройке фонтанов. Но оно того стоило!
Между четырьмя чашами фонтанов была яркая клумба, в центре которой цвели кусты каргиза. Как я переживала, что они не приживутся. Да я их сама поливала каждый день, набирая воду на склонах. От центра, большими треугольниками с загнутыми вершинами, какими обычно изображают волну, были высажены разноцветные низкорослые цветы, вроде наших родных петуний, но практически не имевшие запаха. Для каждого треугольника свой цвет.
Эти цветы были неприхотливы и из-за того, что были наделены еле-еле уловимым ароматом, не перебивали чудесного запаха каргиза, что наполнял площадь весь день. А вечером и ночью, когда цветы каргиза закрывали свои лепестки, наступало время ночных фиалок, что занимали всю оставшуюся часть клумбы.
Масул, поклонившись, развернулся к старшим четырех команд, что стояли наготове у основания фонтанов. Дать команду запускать их работу без споров доверили Малис. Ирлери взмахнула белоснежным платком. И в воздух одновременно забили десятки струй в каждом из фонтанов, зажигая над площадью десятки радуг. Из-под каменного основания фонтанов вылезли рабочие, остальные задвинули специально подготовленные камни, делая лаз под фонтан недоступным. Первую часть мы с успехом завершили.
Переговорив с Масулом и старшими кварталов, я немного изменила ход церемонии. По одной лестнице шла я и Малис, по другой Марс и Барлик. Следом за нами шли строители, которые сматывали в рулон огромную строительную ткань, что до поры закрывала весь каскадный и большой фонтаны. Сейчас, когда мы с детьми спустились к подножью, можно было оценить размах работы.
Вдоль ступенек, с двух сторон были устроены широкие уступы, на которых в небольших чашах, сделанных под расписные горшки, начали по очереди, сверху вниз, включаться фонтаны, небольшие одиночные струи не больше метра в высоту. Но каждый новый поток встречался приветственными криками.
Когда всё одиночные фонтаны забили, на самом верху открылись заслонки и по специально подготовленным руслам побежали пенящиеся потоки, создавая эффект водопада. Стекала вся эта вода в большую, полукруглую чашу, у подножья. Как только эта чаша наполнилась, то из неё вверх устремились четырнадцать мелких струй, расположенных вдоль борта чаши, и одна центральная.
Сама чаша была обсажена кустами хилери, местной гортензии. Капли воды, упавшие на шапки соцветий, вспугнули расположившихся на них бабочек. И получилось, что при открытии фонтана, в небо взлетели пару десятков разноцветных красавиц с крупными крыльями. Площадь встретила этот сюрприз дружным вздохом, словно мы специально это задумали.
Пока мы любовались каскадом, строители сняли защитную ткань и с большого фонтана. Поэтому, когда мы развернулись, то увидели его уже во всей красе. Аромат моего любимого каргиза разнёсся над площадью, струи несколько раз выстрелили в воздух, а потом уже полились сплошным потоком, сверкая самоцветами капель на солнце и зажигая радуги. Это было неимоверно красиво.
Масул правильно рассчитал, что если каскадный фонтан включался в три этапа, то большой запускали сразу. Восторг народа взорвал воздух криками. Люди начали по очереди подходить и делать по глотку из фонтана, на удачу. Было тут такое поверье, что если выпить из источника под радугой, то счастья в жизни прибудет.
Я улыбалась, потому что я-то знала, что при наличии в воздухе водяной пыли от фонтанов и солнца на небе, радуги над фонтанами будут постоянно. Получается, что мы тут организовали не просто фонтан, а постоянно действующий амулет на счастье.
На площади показались люди с большими поддонами на ремнях. Это старшие кварталов организовали для всех гостей праздника небольшое угощение. Поднесли поднос с прохладным кисло-сладким напитком и нам. Я взяла свой стакан и, подняв над головой, громко произнесла.
- Счастья и здоровья всем вам! - поддалась я порыву.
За мной тоже самое повторили дети. Народ встретил это волной ответных криков и кличем "Агул".
- Ираидала, ты ещё обниматься с простолюдинами начни! - прошипела майриме, продолжая улыбаться.
- А ей не привыкать, сама, поди, из черни. – Точно также добавила Абилейна.
Я на эту бессильную злобу только от души рассмеялась. Они же так старались, наряжались и готовились, а никто их нарядов и красоты не оценил. Всеобщее внимание было отдано фонтанам. Разочаровавшись в празднике окончательно, майриме и её свита покинули площадь.
Барлик подошёл к бортику фонтана у подножья каскада. Видимо, этот момент оговаривался за моей спиной, потому что ни старшие, ни Масул, ни бессмертные не удивились. На площади очень быстро стало тихо, и тогда Барлик, прижав руку к сердцу начал говорить.
- Я мечтаю быть воином,
Сильным и смелым.
Чтоб от жизнь подарившей
Беду отвести.
Я мечтаю быть сыном,
Достойным и верным.
Чтобы пламя в душе
Через жизнь пронести.
Я мечтаю быть братом,
Добрым и славным.
Чтобы с удачей или бедою
Ко мне без раздумья могли бы прийти.
Я мечтаю быть другом,
Весёлым и щедрым.
Чтобы сердца тепло
На всех разделить.
Я хочу быть крылом,
От ненастья закрывшим.
Я хочу быть огнём,
Согревшим в пути.
Я хочу быть опорой
И надёжной защитой,
Для той, что позволила
В этот мир мне прийти.
Мой мальчик громко и уверенно произносил эти строки, глядя прямо мне в глаза, словно клятву. А я ничего не могла сказать. Только сделала в полной тишине несколько шагов к сыну, и обняла, опустившись на колени. Слёзы сами потекли по щекам, как те струи каскадного фонтана.
- Мамочка, ты чего? - заволновался сын.
- Всё хорошо. Спасибо. - Улыбалась я ему. - Я же обещала оросить город слезами, вот и выполняю.
Слова Барлика тронули многих. С ним занимались и преподавали ему и стихосложение, и ораторское искусство, причем насколько я помнила, чуть ли не с четырёх лет. Но он вложил в слова столько души, что они зацепили, наверное, самые тонкие струны в сердцах собравшихся на площади.
После этого мы возвращались во дворец. Провожать нас пошли и старшие кварталов, и Масул. Впереди показалось какое-то столпотворение. Мастер Азуф тут же отправил узнать, что случилось. Вернувшись бессмертный объяснил, что одна из карет нашего гарема не пропустила повозку на перекрестке центральной улицы и вдовьего квартала. Лошади столкнулись, повозка перевернулась, карета стоит, накренившись, так как от столкновения слетело колесо. Наложница и служанки её сопровождавшие, пересели в другую карету и уже отбыли во дворец.
Не услышав ничего тревожного, мы продолжили путь. Приблизившись к месту столкновения, я с ужасом увидела груз, что был в повозке, и еле успела уткнуть Малис лицом в свою юбку, пытаясь одновременно развернуть и мальчишек. Но не успела.
- Опять сегодня шатающиеся кварталы трясло. - Послышалось из толпы, собравшейся здесь.
- Да их почти каждую ночь трясет. Редкий день чтоб мертвяцкие повозки не выезжали. - Ответил кто-то ещё.
Я посмотрела в ту сторону, откуда выехала повозка. И решительно направилась на ту улицу.
- Госпожа, не надо вам туда ходить! - попыталась остановить меня Фарли.
- Фарли... Я должна понять, о чём идёт речь, увидеть. Просто, чувство такое, что нужно. - Попыталась я объяснить спонтанное желание.
- Майриме не понравится, что вы туда пошли. - Предостерегла меня Гульниза.
- Майриме не понравится всё, чтобы я не сделала. - Ответила я делая следующий шаг.
Мне показалось, что пройдя десять шагов, я просто перенеслась из дворца в трущобы. Как, ну как в городе, стоящем у подножья горы могут быть грунтовые дороги? Прямо сюда, на улицу вываливался и мусор, и видимо нечистоты, судя по запаху. И это в нескольких минутах ходьбы до дворца омана! Точнее от стены, что окружала огромный сад, в глубине которого прятался дворцовый комплекс. Вонь городских улиц не достигала дворца не при каком ветре.
Да и из дворца его жители, по крайней мере наложницы, майриме и лари, особенно не выходили. Только изредка и в каретах. Для всего остального были слуги. Это я пошла сама на рынок за бисером, а потом бегала смотреть, как идут работы и поливать цветы. Несоответствие собственного поведения с тем, как вели себя остальные, кольнуло неприятным предчувствием, но если бы я что-то сильно нарушала, Фарли и Гульниза меня давно предупредили бы. К тому же я всегда была под охраной и с сопровождением.
Дома здесь были сложены из камня и обмазаны глиной. От земли, где даже при такой жаре из-за слишком близкого расположения зданий друг с другом, всё время была сырость, по стенам ползли пятна, то ли плесени, то ли лишайника. Крыша одного дома, была полом для другого, вдоль стен вились узкие лестницы из того же камня и глины. Упасть с такой лестницы и переломать себе всё на свете, было легче лёгкого, перил тут никаких не было и в помине. Тут же поперёк улицы были растянуты верёвки, на которых сушилось бельё, в основном коричневого, линялого красного и черного цветов.
Выходящие из домов при нашем появлении женщины перешептывались. Их было так много и почти все, одетые в черные одежды.
- Это улица ведёт к порту, и даже название у неё какое-то есть. Но его никто не помнит. Все зовут этот район вдовий квартал. - Вдруг начал говорить мастер Азуф. - именно отсюда всегда больше всего новобранцев в корпуса бессмертных. А женщины, что живут здесь, почти всю жизнь не снимают траур. Сначала, как дочери или сестры павших, потом как рано овдовевшие жёны, и в конце, уже как матери, потерявшие сыновей. Бессмертным платят хорошее жалование, вот и идут мальчишки, желая вырваться из нищеты. После смерти бессмертного, его семье выплачивается его месячное жалование, вместе с письмом от имени омана. И на этом о семье погибшего забывают. Работы для женщины не так много, родня тоже или здесь живёт, или вообще её нет. Вот и выживают, как могут.
- Но как же так... Ведь их сыновья, отцы, братья и мужья, все погибли на войне! Оман же должен... - никак не могла я принять эту действительность.
- Никому и ничего оман не должен! - жёстко перебил меня мастер.- Погибать по его воле, долг каждого бессмертного! Пока воин на службе господин заботится о нём. Жалованье и доля военной добычи отдается бессмертным без задержек. А что происходит потом, всё на воле пламени.
Увидев просвет между домами и волны красно-розового цвета, я обрадовалась, думая что вырвусь из этой душащей своей безысходностью и обреченностью атмосферы. От увиденного я даже, кажется, забыла, почему я сюда пошла.
А сейчас я увидела эту причину во всей красе. С этой стороны город находился в глубокой бухте. Выдающиеся далеко в море два острых мыса, словно стремящихся друг другу на встречу, напоминали рога или полумесяц с сильно сведенными краями. Дальше высился отвесный склон дворцового плато. С этой стороны он вовсе выглядел неприступным уступом. Это мне Фарли подсказала, что там наверху дворец.
Вся бухта была усеяна какими-то обломками, торчащими из воды. Я с удивлением видела, как от кораблей, стоящих на якорях далеко в море, к берегу плывут люди с какими-то пузырями над головами.
- Это пловцы-носильщики. - Начал пояснять мне кто-то из старших кварталов. - В основном местные подростки и молодые мужчины. На головах у них специальный узел, внутри которого груз не промокнет, даже если такой носильщик утонет.
- Утонет? - переспросила я.
- Всё дно усеяно мусором, обломками, камнями. А течение здесь неспокойное и коварное. Пловца может закрутить и ударить о какой-нибудь обломок. Или сил доплыть не хватит. - Продолжали мне объяснять и от спокойствия тона, каким мне рассказывали весь этот ужас, становилось только хуже. - Но за эту работу купцы щедро платят. На лодках здесь не пройти. Вот и высаживаются в дне пути и ведут корабль сюда. Тот кто идёт по суше спускается к морю и нанимает пловцов. И потом только принимает товар. Здесь таких носильщиков всегда легко найти, хоть и рискуют каждый день. Многие гибнут.
В это время на море поднялась волна, и несколько белых пузырей начали скакать вверх-вниз, борясь с течением. Не желая смотреть на эту страшную картину, я развернулась спиной к морю. И увидела те самые шатающиеся кварталы.
Жилища, понастроенные, как бог на душу положит и из того, что подвернулось под руку, располагались ярусами друг на друге. Я видела дом, собранный из обломков досок, а на нем стоял другой, у которого две стены были из тех же досок, одна из камня, а одна из глины. Был и дом, две трети которого вовсе не имели под собой опоры. Даже сейчас слышался отчётливый скрип. А ночью, когда был сильный ветер с моря, или вовсе начинался шторм, все эти конструкции начинало трясти.
За этими домами, был второй ряд таких же сооружений. Он располагался на небольшом уступе и ютился вплотную к отвесному склону дворцового плато. Я сделала всего лишь шаг в ту сторону, и передо мной вырос евнух.
- Достаточно, лари! Вы и так уже по грани ходите, вам не стоило сюда приходить, а дальше и вовсе запрещено проходить. - Остановил меня он предупреждением, что я сильно нарушаю границы дозволенного.
- Не расставайтесь, лари. - Попытался подбодрить меня один из старших кварталов. - Так выглядят трущобы.
- Так выглядит позор любого правителя! - в сердцах почти выкрикнула я. - Пойдёмте. Нам пора возвращаться.
Чувство радости и восхищения от праздника на площадях улетучилось, словно его и не было.
- Госпожа, у вас лицо мрачнее штормовой тучи. - Попыталась успокоить меня Фарли.
- У меня почти не осталось денег. Всего около ста пятидесяти монет со смертных. Но их ни на что не хватит. - Призналась я в своих мыслях.
Попрощавшись с провожатыми, я направилась во дворец. Добравшись до детских комнат, я столкнулась с Абилейной.
- Говорят ты шлялась в нищих кварталах? Подыскивала себе место или детство вспоминала? - слащаво произнесла она достаточно громким голосом, чтобы слышали слуги, у которых, как специально, нашлись дела именно здесь и сейчас.
- Судя по твоим манерам, чтобы вспомнить детство, тебе самой придётся идти в бордель. Но ты не переживай. Оман добрый, он и таких принимает. - Ответила ей.
- Да как ты посмела, дрянь! - взвыла наложница и, растопырив пальцы с ногтями, попыталась вцепиться мне в лицо.
Уж не знаю, в каких условиях росла Ираидала, а у меня во дворе во времена моего детства драться умели все. А меня, девочку с хорошими отметками и бабушкой пекущей вкуснющие пироги, учил драться старший брат моего одноклассника, которому я помогала с домашней работой и на контрольных. Парень в своё время "подрабатывал" рэкетом на рынке. Так что удар он мне поставил на ура.
Отбив руки с растопыренными пальцами в сторону, я со всей силой врезала Абилейне в солнечное сплетение. Заставив согнуться и упасть, хватая воздух.
- Нападение на лари, Абилейна. - Спокойно объясняла я наложнице. - Это двадцать ударов ремнём и нижний гарем, где ты будешь работать. С этого момента, ты прислуга.
- Что здесь происходит, что за шум? - как по заказу появилась майриме.
- Она, она ударила меня и сослала в нижний гарем. - Зарыдала Абилейна, чуть ли не уткнувшись лицом в туфли майриме.
И возможно, закончилось бы всё для меня не радостно. Но здесь я была не одна. И если моих служанок слушать никто не стал бы, а другие слуги и евнухи, скорее всего, промолчали бы, то заткнуть рты наследникам никто не осмелился.
- Это гнусная ложь. - Заявил Марс.- Эта наложница дожидалась здесь лари Ираидалу. И начала её оскорблять. Когда лари её осадила, она попыталась вцепиться ей в лицо, чего лари ей не позволила.
- После этого, мама зачитала ей слова о положенном наказании из свода правил. - Рядом с братом встал Барлик. - Ровно двадцать ударов ремнём и работы в нижнем гареме, без права проживать здесь, в верхнем. Я, илсир Барлик Марид Нави, подтверждаю наказание!
- Подтверждаю наказание! - произнёс и Марс.
- Ираидала, ты все, наверное, не так поняла. Ну, какое нападение? - майриме решила действовать с другой стороны, как только поняла, что я права, и ей не удастся это скрыть. - В любом случае, тебе придётся отменить наказание. Моему сыну, эта твоя выходка не понравится. Ты давно не пользуешься его расположением, а Абилейна его любимая наложница, которая очень часто проводит ночи в его постели. Возможно, она забеременеет, и тоже родит крылатого ребёнка. Она будущая лари.
- Она наложница. И пока она не стала лари, у неё есть время научиться себя вести. - Не собиралась уступать я. - И что, интересно, может не понравиться вашему сыну? К его возвращению наша любимая наложница получит должное воспитание, лишится непомерной спеси и научится жить не только своим телом, но и делать что-то полезное. Мыть посуду или полы.
Не желая продолжать надоевший разговор, я развернулась, чтобы уйти.
- Ты зарвалась, Ираидала! Я долго терпела, но всему есть предел! - прилетело мне злобное шипение в спину. - Ты позоришь моего сына, без конца появляешься в обществе чужих мужчин, ходишь, где тебе вздумается! Думаешь, тебе всё позволено?
- Хватит. - Развернулась к майриме лицом. - Я всегда и везде появляюсь только в сопровождении служанок, евнухов и бессмертных. И никогда не остаюсь одна. Более того, со мной всегда мои дети, наследники омана. Я показываю им, как живёт народ, которым они будут править. И не знаю, кто там какой лари станет в будущем, но я уже лари! И когда я займу ваше место, сама став майриме, лишь вопрос времени, очень недолгого времени. И никому не стоит об этом забывать. Дети, давайте уйдём отсюда, день был слишком тяжёлым.
Майриме стояла не в силах скрыть удивление и растерянность. Она не остановила евнухов, потащивших ругающуюся и обещающую всё рассказать оману Абилейну. Она не ответила на пожелания доброй ночи бессмертных, перед их уходом, ведь они довели меня до дворца и оставляют в гареме. Где как предполагалось, со мной ничего плохого не могло произойти. Майриме только переводила взгляд на меня, на детей, снова на меня.
- Добрых снов вам, майриме. - Присели в поклоне я и Малис.
- Да, добрых снов, Ираидала, дети! - майриме резко развернулась, подхватывая юбки, и с царственной осанкой исчезла в коридорах гарема.
Уснула я очень поздно. Когда уже во всем гареме стихла жизнь, и Фарли и Гульниза спокойно спали. Мне же мешали уснуть мысли о непоправимой ошибке, что я допустила, напомнив майриме о том, что её власть может закончиться в любой момент. Она точно этого просто так не оставит.
- Ешь с опаской, кушай с осторожностью, лекарства принимай только из моих рук и не оставайся одна в тёмных коридорах. - Прошелестел голос матушки Вали́. - Жжёшь ты, лари, таким пламенем, что как бы не решили пригасить от греха!
- И к краю балконов и смотровых площадок вам лучше не подходить! - добавила якобы спящая Фарли не открывая глаз. - Летать вы у нас, к сожалению, не умеете.
- В дворцовую купальню даже не думайте сунуться, и в свою будете ходить, только когда мы рядом. - Добила меня Гульниза. - Ну, если конечно вы дышать под водой не умеете.
- Я не только об этом думаю. - Призналась я.
- Всё не отойдёшь от пристани и вдовьего квартала? - села на кровати матушка.- Что же... Я сама из такого шатающегося квартала. Ложишься ночью спать и прислушиваешься к ветру и скрипу стен. Твой дом легко может рухнуть, пока ты спишь, или ешь. Маленькой я всегда так боялась своего дома. Боялась прийти и увидеть, что он рухнул, и больше нам негде жить. И боялась, что я приду, а он стоит, и нам снова надо в него заходить, потому что больше некуда. Я пропадала целыми днями на утесах. Лазила по склонам любой кошке на зависть. Так и познакомилась с одной лекаркой. Позже, она взяла меня в ученицы, потому что сама стала очень старой, чтобы готовить лекарства. Это меня и спасло. Однажды я вернулась домой, а там остались только завалы, которые разгребают, чтобы вытащить погибших. Если оставить их там, то начнется болезнь. Будут отправлены и воздух и вода.
- Почему же никто ничего не делает? - тихо спросила я, не представляя, сколько же бед принесли эти жилые руины.
- Не знаю, лари. Но шатающиеся кварталы и вдовья улица были и при деде нынешнего омана, и когда его отец был оманом, и вот при этом омане тоже. - Качнула головой матушка Вали́. - Бедняков меньше не становится.
- У них нет жилья, нет работы, чтобы на это жильё заработать. - Перечисляла я. - Им предлагается попытаться выжить. И всё.
- Так где ж ты столько работы собралась найти, неугомонная моя? Спите, лари! Пока я вам в питьё сонной травы не подмешала. - Погладила меня по волосам, как маленького ребёнка, матушка.
- Так надо подлить, а не обещать! - буркнула Фарли.