Пробудившая пламя

Глава 22.

- Сын, после того, как я выделил тебе оманлир, я не касался дел этих земель, не лез в твой гарем и не контролировал твоих слуг. - У отца, словно разом испортилось настроение. - Но тут уже ситуация такая, что я вынужден вмешаться! Я хотел это сделать еще, когда ты выслал лари Ираидалу с детьми, но меня остановили Лайна и Файрид.
- Я, пожалуй, пойду, проверю, как прижились саженцы глицинии и павлонии. - Тут же покинула нас лари Лайна, оставив меня с отцом наедине.
- Вот-вот. - Кивнул в сторону двери отец. - Одна на одно ухо поёт: "мальчик всё время на войне, ему некогда отдохнуть и в себя прийти. Ты много с него требуешь"! Второй с другого уха не слезает: "надо выяснить и разобраться, брат просто так не будет чудить, значит, другого выхода уже не осталось". Твой брат, с отрядом лично ему присягнувших воинов, отправился сопровождать лари Ираидалу и наследников, как только стало известно об её изгнании. И пропал. Точнее, обратно решил не возвращаться. Что происходит в землях твоих детей, он не сообщает, только передаёт иногда с мастером бессмертных короткие письма, мол, всё хорошо, шпионить за Ираидалой не буду, жалею, что в своё время отправил её в гарем брата.
- Что? Что за бред он несёт? - сам не понял, отчего взбесился я.
- А ты не знал? - удивился отец. - Ираидалу купила на торгу Лайна, ещё до того, как девочку выставили на помост. Пожалела запуганного и заплаканного ребёнка, как она мне сказала. И отдала в гарем Файрида. А тот как раз от гарема избавлялся. И всех, кого только купили, отправил к тебе.
- Нет, отец, я не знал. - Бешенство внутри никак не спадало.
- Не об этом сейчас речь. Я и без посторонних докладов могу два и два сложить. - Отец протянул мне две бумаги с цифрами. - Вот такой налог платил Геликарнак, пока туда не приехала лари. А вот это, последняя опись. Видишь разницу в цифрах?
- Она огромна. - Удивился я действительно несопоставимым суммам.
- Ты не на "итого" смотри. Там и роспись интересная. Налог с верфи, заметь последний раз, поступал лет десять назад. Пришлось напрячь казначея, чтобы нашёл описи. Потом корабли. Военные и вовсе не делали, незачем было. А последний списали пять лет назад. Вылов рыбы увеличился в разы. Марион. Раньше добывали необработанными самоцветами, просто обломками друзы. Сейчас идут огранëнные. Значит, как минимум, там появились мастера. Гончарное производство и изготовление деревянной утвари вовсе появилось только вот. Понимаешь, о чём это говорит?
- О том, что этого и близко не было. А появилось с приездом в Геликарнак Ираидалы и детей. - Способности Ираидалы к наведению порядка можно посмотреть и, не выходя из моего дворца. - Она вообще оказывается любительница строить.
- Укрепления, которые тебя так удивили, были построены по приказу лари, за счёт прибыли, что получала провинция. Чуть более года спустя, после того, как уехал вместе с лари, Файрид ненадолго возвращался. - Отец барабанил пальцами по колену. - Он передал собранный досрочно налог, так как до Геликарнака дошли вести о том, что бои на границе не прекращаются. И обоз с провиантом.
- Так обоз, который пришёл, был не от тебя? - переспросил я.
- Нет. Его собрали лари и дети. - Подтвердил отец. - Со слов Файрида, лари Ираидала первым делом забеспокоилась, что воины сидят на голодном пайке, потому что ты никогда не мог правильно рассчитать необходимое количество провианта. И этим всегда занималась она.
- Ложь! Этим всегда занималась мать! - возмутился я.
Приписывать себе дела другого человека, просто подло. Тем более, настолько значимые дела, от которых зачастую зависела жизнь на рубежах, наверное настолько же, насколько она зависела от клинков и воинской взаимовыручки.
- Да? Странно. А что же в этот раз ни разу не озаботилась? - отец спросил с откровенной насмешкой, и мне было нечего ответить. - Наверное, решила, что раз лари отправила, то больше и не надо?
- Я разберусь. - Пообещал больше себе, чем отцу. - И если Ираидала солгала, ей придется ответить за присвоение чужих заслуг!
- Разберись. А ответить у лари возможность будет. Я лично желаю знать, какое наказание понесëт обманщица. - Усмехнулся отец. - Я никогда не ограничивал тебя в расходах, необходимых на оборону и защиту. Императорская казна была открыта, и ты мог распоряжаться поставлять всё необходимое. Но затяжная война заставила собирать налоги с провинций досрочно. Процесс не новый и сборщики давно знают, что и как делать. А Геликарнак считается одной из самых богатых провинций, поэтому первым делом направились туда. И получили от ворот поворот. Лари очень резко высказалась по поводу сбора налога с провинции, которая уже уплатила всё, что могла в казну, сама выстроила укрепления, которых не было, и опять же, сама отразила нападение. Более того, она обвинила императорский род в нарушении клятвы о защите народа.
- Отец... - похолодел я, представив последствия такого заявления для Ираидалы.
- Чего "отец"? Сказала-то она всё по факту. Да и Файрид её поддержал. Именно по этому, сборщики пришли с жалобой на твою лари ко мне. А я вызвал её в столицу. Обида твоей лари на тебя, обоснована она или нет, это не важно, не должна сказываться на том, какое отношение формируется к тебе у детей. Да и Лайна права, я уже год не видел внуков и необходимо решить вопрос о том, чтобы они хоть на время приезжали к нам. Тем более, что комнаты для лари и детей готовы и ждут ещё с того времени, как нам стало известно о том, что ты прогнал лари. - Сказал отец. - Лайна уговорила меня вернуть лари в столицу и поселить у себя. Описание боя за Карнак и письмо внуку можешь взять. Но с возвратом! Буду перечитывать на досуге. А теперь иди, отдыхай, только вернулся же.
Описание и письмо я забрал, прочитать более вдумчиво и не торопясь. Но на выходе из дворца я увидел мелькнувший край платья лари Лайны.
- Лари? - позвал я. - Я хотел бы спросить... Зачем вы уговорили отца поселить Ираидалу здесь?
- Не столько Ираидалу, сколько детей. Ведь ты же будешь скучать... - мягко улыбнулась лари, не утратившая своей нежной красоты с годами, Файрид был очень на неё похож. - Да и до нас доходили разговоры о ней. Знаешь, я никак не могу поверить, что тот ребенок, каким я её увидела, превратился в капризную, истеричную притворщицу и интриганку.
- Лари, это вы не видели её во время беременности! Постоянные жалобы на боль и тошноту, головные боли. Вечные инсценировки падений в обмороки и невозможности стоять от боли в спине... - вырвалось наболевшее у меня, но по мере того, как я говорил, лицо лари Лайны удивленно вытягивалось, словно я нёс несусветную чушь.
- А с чего ты взял, что это были инсценировки, и все эти жалобы были без повода? - раздался за спиной голос отца.
- Потому что я поначалу поверил, и пошёл к матери, узнавать, что можно сделать, ведь она выносила двоих. И мать мне объяснила, что ничего страшного не происходит, обычная беременность, просто Ираидале хочется почувствовать свою исключительность. - Ответил я.
- Обычная беременность? Это Майхур так сказала? Быть не может! Как этот ужас можно назвать обычной беременностью? - то ли удивилась, то ли возмутилась лари отца.
- Сыночка! - настолько ласковым голосом отец разговаривал со мной и братом, только когда намекал, что мы тупицы и сморозили просто дичайшую глупость. - Вот иногда, на войне, к примеру, кто-то из воинов теряет огромное количество крови, и если перелить ему подходящую кровь от другого, указанного лекарским амулетом, то воина можно спасти, да?
- Да. - Осторожно согласился я.
- А если ты, бравый командир, решил лично спасти своего солдата и отдашь ему свою кровь? - всё тем же голосом спрашивал отец.
- Бесполезно. Боец умрет в муках, потому что мы, императорский род и большинство аристократов, пришлые в этом мире. Даже кровь бескрылого потомка, для местных яд. - Озвучил я то, что знали многие.
- А беременность, это когда внутри женщины оказывается носитель нашей крови. Понимаешь? Именно поэтому, беременность от нас так редко случается, а крылатые дети и вовсе сокровище! Наша ядовитая кровь оказывается внутри будущей лари, понимаешь? - тон отца менялся, в нём всё больше слышались раскаты гнева. - То есть будущая мать всё время испытывает боль. Если ребёнок бескрылый, то ещё можно заглушить боль отварами, ведь в нём кровь отца равнозначно смешалась с кровью матери. Но если ребёнку суждено родиться крылатым, то есть он полностью взял нашу кровь, то муки матери можно облегчить лишь на короткое время! Фактически её травят всю беременность, у неё кровь заживо горит! Крылья ребёнка пока растут внутри, выламывают рёбра и позвоночник будущей матери! А Ираидала вынашивала сразу двоих. Какая, к хребту, обычная беременность, придурок?
- Пламя моего сердца, но откуда мальчик мог знать про беременность? Он же воин, а не лекарь. - Кинулась на грудь к орущему в гневе отцу лари, успокаивая его злость.
- А сложить элементарные вещи и сделать выводы он, по какой причине не в состоянии? Мне тоже этого никто не объяснял. У него голова для чего, чтобы рога носить? - буйствовал отец. - Иди, сынок, пламенем прошу, иди. Пока я сомневаться не начал, в кого ты такой, недогадливый, уродился.
Просто кивнув на прощанье, я покинул дворец отца, в душе соглашаясь с его словами. Ведь о свойстве нашей крови я знал, и о том, что наша кровь плохо приживается, поэтому и потомство так малочисленно, тоже знал. Так почему мне и в голову не пришло, что ребёнок, это, прежде всего, носитель нашей крови?
В собственном дворце я немедля направился в лекарское крыло.
- Оман, все спят... - начал молодой слуга, дежуривший на пороге коридора, где располагались лекарские покои.
- Чего? Ты не забылся? - рявкнул я. - Главного лекаря сюда, живо! Пока я не велел со всех вас шкуру содрать!
- Оман, с возвращением! - раздался вскоре лебезящий голос главного лекаря. - Вас беспокоят ваши раны?
- Объясните мне, когда наложница беременна, что она испытывает во время беременности? - спросил я.
- О! Неужели нас скоро ожидает великая радость? Я немедленно отправлю лучших лекарей, чтобы постоянно наблюдали за девушкой. - Угодливо улыбался и суетился главный лекарь. - Беременность будущей лари - процесс очень болезненный и опасный...
- То есть вы об этом знали? - спокойно Берс, разорвëшь его потом, пусть сначала на вопросы ответит.
- Конечно, знал, иначе бы я не стал главным лекарем. - Улыбается без пяти секунд мертвец.
- Берс, сынок, о чём речь? Почему ты не зашёл в мои покои? - на весь коридор спрашивает мать, которую видно только разбудили, потому что только халат накинут на ночную рубашку.
- Майриме, идите в свои покои, я зайду позже. - Не дал себя обнять я.
- Но что тут происходит? - продолжает спрашивать она.
- Майриме! - повысил голос, еле себя сдерживая. - Я сказал, вернись в свои покои!
- Что... Я... Да, конечно. - Растерялась мать, но быстро взяла себя в руки и ушла, только окинув меня обиженным взглядом.
- А сейчас, раз вы так хорошо знаете особенности беременности, то наверняка ваши лучшие лекари следили и за здоровьем лари Ираидалы, когда она вынашивала моих детей в первый раз. Позовите. Я хочу задать им несколько вопросов. - Вернулся я к главному лекарю, стремительно бледнеющему с каждым моим словом. – Так, кого именно, вы отправили к лари Ираидале, когда стало известно, что она забеременела?
- Я... Я...
- Вспоминайте быстрее! - потребовал я.
- Никого, оман. Но лари, тогда ещё наложница, не просила... - запинался главный лекарь.
- То есть вы, зная насколько это болезненный и опасный процесс, по вашим же словам, оставили девушку без присмотра и помощи? Ждали, когда она попросит помощи? Впервые забеременев и сама не понимая, что происходит? - меня начинало колотить от осознания, что Ираидала просила помощи, просила! Только у меня! А я счёл капризами и желанием привлечь к себе внимание, разыгранными представлениями. - Кто роды принимал.
- Я принимала, - сделала шаг вперёд настолько старая лекарка, что выглядела старше матушки Вали́.- Ну как принимала... В моём возрасте уже тогда и глаз не тот, и руки подводят. Да и поздно помогать-то было. Лари никто не сказал, не объяснил про схватки. И что ходить-то это хорошо, но не дальше порога комнаты. А она в сад, да поздней осенью... Если б не тот смертник и девчонки её, служанки которые, родила бы у нас лари детей, как сучка щенят, под кустом в саду! А что помощи просить... Так видно не ждала уже. Мы ж только когда илсира и ирлери к обычной пище приучали, узнали, что лари их кровью кормила.
- Зачем? - опешил я.
- Да уж явно не по своей воле. - Усмехнулась лекарка. - Детишки то с отличным аппетитом были, да родились как положено, с клычками, а ей, откуда знать, что сцеживать надо было, да с рожка кормить? Вот дети клыки о материнскую грудь и чесали. Грудь, между кормлениями подживëт, а как кормить опять в кровь. Как девка только выдержала, ума не приложу. Оттого она новой беременности и боялась больше смертной казни.
Боялась... Даже слушать это всё было страшно. А я повидал немало. Что же тогда говорить о молоденькой девочке, которая всё это пережила? И я ещё тратами из казны попрекал? Да после такого она дверь в казну с ноги открывать должна была и по первому требованию все, что душе угодно получать. Конечно, марионы отца после пережитого показались ей недостойными. Боялась забеременеть, но, тем не менее, по словам Таргоса, была единственной, кто не принимал ту дрянь, от которой мой гарем превратился в бесполезный курятник. Хотя вот её упрекнуть в подобном решении даже язык не повернулся бы. И, тем не менее, вторая беременность была...
- Кто из лекарей был здесь, когда служанки госпожи Ираидалы пришли просить о помощи в ночь, когда её отравили? - глухо спросил я, про себя признавая, что начинать надо с себя. Ведь это ко мне прибежала одна из её служанок с просьбой заставить лекарей сделать хоть что-то. И опять я не стал разбираться.
- Мы, господин. - Раздалось из толпы. - Но мы были заняты...
- Что? - обманчиво спокойно спросил я. - Это чем?
- Я изучал труды знаменитых лекарей прошлого, а Сирик готовил крем для рук одной из наложниц. - Ответил мне лекарь, обманувшись тоном моего голоса.
- Сколько времени прошло между тем, когда вас попросили прийти к лари, и когда вы, наконец, соизволили откликнуться? - спросил я у понявших свою ошибку лекарей.
- Около шести часов. Целительница Арахи вернулась из города, где навещала детей в свой выходной, и именно она откликнулась на просьбы Фарли и Гульнизы, служанок лари. Но к тому моменту, сохранить беременность лари Ираидалы было невозможно, а вопрос стоял, выживет ли сама лари. - Ответил мне подошедший Таргос.
- Тех, кто посчитал, что могут не реагировать на жалобы лари на самочувствие и не оказавших всю необходимую помощь, вместе с главным лекарем удавить. Целительница Арахи, примите на себя лекарские заботы. В случае необходимости, обращайтесь в целительский городок. Матушка Вали́ и её ученики не откажут. - Отдал я распоряжение, не обращая внимания на испуганный визг главного лекаря и мольбы остальных.
- Стоять! - крикнул Таргос уже подошедшим к жертвам евнухам. - Господин, я прошу отменить ваше решение. И передать этих лекарей мне, с целью выяснения, не сделано ли всё это было специально, по злому умыслу или в чьих-либо интересах.
- Спасибо, что остановил, Таргос. - Признал я правоту молочного брата. - Забирай, они в твоей власти. Для меня они умерли.
Ритуальная фраза, означавшая одно, смертный приговор. Мои шаги разносились по каменным коридорам, да ещё и бессмертные, стоявшие в карауле по всему дворцу, выкрикивали титул и моё имя по мере моего приближения. Я шёл разбираться во всём до конца.
Но уже сейчас знал, что чтобы я не узнал у казначея, наказать Ираидалу за приписанные себе обозы, я не дам. И тут я даже с шага сбился. Эти её слова передал отцу Файрид, который чувствует ложь. Услышав от Ираидалы, что это она собирала обозы, брат не усомнился. А значит...
Я виноват. И вина эта только усугублялась все последние годы. Вспомнилась моя гордячка, какой я видел её в последний раз, злое, изумрудное пламя глаз, упрямо вздëрнутый подбородок и голос, уверенный и холодный. Впервые на моей памяти, Ираидала назвала меня просто "оманом". Видно обида в ней говорила тогда нешуточная, раз она лишила меня титула повелителя своего сердца. Для многих мелочь, для неё важное.
Исправлять придется слишком многое, и её затянувшаяся и незаслуженная ссылка в этом, мне совсем не поможет. Примет ли она моё сожаление? Как ей доказать моё раскаяние? Шепчутся же по дворцу, и громко шепчутся, раз эти слухи даже Таргос мне передал, что в ту ночь сердце лари умерло.
Мои мысли прервала появившаяся дверь, ведущая к казне. Тут же была и рабочая комната казначея и его помощников.
- Оман, как я рад вас видеть! - встал мне на встречу из-за своего стола казначей. - Как ваше здоровье, как раны? Не беспокоят.
- Беспокоят, только не раны, а траты. Траты лари Ираидалы. Фонтаны, облагороженная площадь, гавань, построенные почти заново два больших квартала. - Давал я шанс всё разъяснить казначею. Ведь почему-то мать была уверена, что всё это делается на деньги из казны.
- Так год уже прошёл с тех трат. - Забегали глазки казначея.
- А меня как раз год и не было. - Заявил ему я, видя, как его привычно начинает трясти. - Сколько потрачено денег из казны?
- Сейчас, я принесу записи. У меня всё подсчитано. - К моему удивлению заверил меня казначей, и ведь действительно принёс.
И суммы там были в полтора раза больше тех, за которые отчитывались перед душеприказчиком, как называли следящих за исполнением воли в народе, старшие кварталов. И был такой маленький незначительный нюанс. Отдающий, клялся, что эти деньги его смертные. И магия мира мгновенно карала того, кто пытался соврать. То есть, Ираидала точно отдавала свои деньги.
- Как много. - Заметил я.
- Так всё же с магами строилось. Работников нанимали. А в гавани такие течения! Многие гибли, приходилось семьям платить. - Тяжело вздохнул казначей. - А вот эту сумму лари потребовала перед отъездом, для обустройства значит...
- А если я велю привязать тебя к стулу, и сунуть твои ступни в огонь, сумма затребованная лари на строительство и с собой не уменьшится? - решил заканчивать этот фарс я.
- Что? Пррростите... - вытаращился на меня казначей.
- Не прощу. Как давно ты воруешь, приписывая лари траты? Позовите Таргоса. - Крикнул я в открытую дверь. - Всё строительство в городе, ведётся на смертные, полученные лари за два покушения! С оформленной при свидетелях волей и передачей денег под клятву!
- Я не знал, не знал, оман, простите! - завизжал свиньёй казначей.
- Рассказывай! - тряхнул его я. - У тебя же всё записано. Давай показывай траты лари за прошлый поход.
Казначей метнулся вглубь своих стеллажей и вынес толстые прошитые тетради.
- Вот, господин. Смотрите. - Я пролистал до примерной даты отправки обоза. Суммы с пометкой "лари Ираидала" нашлись быстро.
- Это что за траты? - ткнул я пальцем в эти строки и заметив, как мнется казначей рявкнул. - Живее!
- Обоз. - Еле слышно просипел он.
- Какой обоз? - терял терпение я.
- Да обычный обоз, вам на рубежи. - Вышел из-за стеллажей парнишка с синяком под глазом.
- Ты кто такой? - рявкнул я.
- Помощник казначея. - Прозвучало в ответ.
- Бывший, бывший помощник, оман. Сегодня выгнал, вот отбудет наказание... - зачастил казначей.
- За что выгнали? - понял, что уж очень не по нутру казначею появление этого парня, я.
- Много видел, много слышал, а ещё больше говорил, и память у меня хорошая. - Ответил парень.
- И что же ты такого наговорил, что таким украшением обзавёлся? - спрашиваю, а сам прикидываю, сможет ли он принять дела.
- Что доворуется старый крысюк, сдерут шкурку за его дела. Прибьют вас, оман, на очередной войне, а илсиры и ирлери за мать спросят. Да так спросят, что кровавыми слезами умоются все, кто её обижал. И поделом. - Заявил этот много говорящий.
- Парень, а ты случаем не бессмертный? - спросил я, даже растерявшись от такой прямоты. - А то ведёшь себя так, словно твоя смерть в пламени не отражается.
- Нет, оман. Я не бессмертный. Не взяли бы меня. - Приподнял он край халата, показывая деревянную ногу, покрытую какой-то смолой. - А смерть может и не отражается. В тот день, когда лари пришла к нам в квартал, как раз наш дом рухнул. Среди тех мертвых, что везли в перевернувшейся телеге, увидев которую лари пошла узнавать, что происходит, были мои соседи и родственники. А мне ногу передавило, даже матушка Вали́ спасти не смогла. И крови много потерял, но выжил. Только сам не знал для чего. Как калеке в бедном квартале выживать, если и здоровые с голоду гибнут? А лари попросила илсира Марса и ирлери Малис научить меня считать, и всё время говорила, что у меня словно счëты в голове, а с моей памятью и вовсе цены мне нет. Илсир Марс меня и устроил сюда, когда место свободное было. А ирлери вон, новую ногу мне прислала, сказала, сносу не будет.
- Про обозы, откуда знаешь? - прикинул я, что парень здесь явно меньше года.
- Так у него заместитель, его же зять. - Кивнул парень в сторону казначея. - Они те цифры пять раз уже переписали, каждый раз увеличивая. А казначей говорил, что мало того, что лари уже за эти траты всыпали, так ещë и на войну же отправляли. Идите, считайте, кто там чего и сколько сожрал и поизносил.
- Да неужели? - развернулся я к казначею. - Рассказывай.
- Оман, правда, суммы немножко приврал, но траты эти были. Правда, были. Только вы, значит, за порог, а эта лари тут как тут. И давай всюду шарить, вынюхивать... Сколько воинов пошло, сколько в пути присоединятся, сколько в крепости ждут. - Вспоминал подробности казначей. - Что с собой взяли... Я уж всем строго настрого запретил ей что-то говорить, так всё равно эта проныра как-то узнавала. А потом начиналось! Как уж она тут истерила, как мне угрожала...
- Поподробнее об угрозах, чтоб я знал, что исполнять! - уже не выдержал я. - Ты почему, тварь, решил, что смеешь запрещать что-то лари? С чего решил, что можешь мешать ей? И почему столь необходимый нам на рубежах обоз, вдруг оказался записан не в военные расходы, а в траты лари?
- Звали, оман? - наконец-то появился Таргос.
- Звал. Забрать и вытрясти всё. Когда и сколько украл. И сколько приписал лари Ираидале. - Показал я на казначея. - И ответь мне на один вопрос. Почему не ты мне докладываешь о делах казначея, а я тебе?
- Казначей для меня неприкосновенен. Это доверенный человек майриме, из её личных слуг, - отчитался Таргос.
- Нет в этом дворце никого, кто не подчинялся мне! И не важно чей он или она доверенный человек, ясно? - вот почему он настолько обнаглел, оказывается. - Парень, тебя как зовут?
- Дербет, господин. - Поклонился мне он.
- Раз лари уверена, что ты отлично справишься со всеми этими цифрами, значит, ты и будешь казначеем. И вот тебе первое задание. Не знаю как, но мне нужно, сколько реально тратила лари Ираидала. Справишься? - парень задумался, но уверенно кивнул. - Таргос, зятя этого тоже захвати.
А вот теперь я шёл к матери. Хотелось, правда, остановиться и побиться головой об стену, чтобы хоть немного остыть и прийти в себя. Вернулся, твою мать, домой! Видит пламя, на рубежах было легче! Прав отец, ой как прав! Придурок, у которого голова только для рогов. Вот чего стоило хоть раз никого не слушать, и поговорить с Ираидалой обо всех этих тратах, скандалах и обо всём прочем?
Почему я не взял её за руку и сам не отвёл к лекарям? Чтоб при мне осмотрели и сказали что и как? Ведь сразу бы всё стало ясно. Уже заходя в покои матери без стука и предупреждения, я услышал, как одна из её служанок рассказывает ей о моих последних приказах. Удивительно. Я дойти ещё не успел, а о смещении казначея, матери уже успели доложить.
- И оман назначил крысеныша... - услышал я.
- Обнаглевшей и разжиревшей крысой, был прежний казначей. - Расставил все точки по местам я. - А у нового казначея, мастера Дербета, отличные рекомендации. Это мой доверенный человек. И я надеюсь, что это будет ясно всему гарему. А теперь пошла вон.
- Сын! Аманат моя личная рабыня... - возмутилась, было мать.
- И если не хочешь, чтоб она отправилась ко всем остальным твоим личным слугам, она сейчас вспомнит, что оман в этих землях я, а не лари Майхур. - Предупредил я.
Майриме поджала губы и кивнула служанке на дверь.
- Что происходит, сын? Я тебя не узнаю. - Тихо произносит мать, обнимая себя руками. - Врываешься к лекарям, отправляешь их на расправу за...
- За то, что оставили без помощи Ираидалу во время беременности? За то, что из-за того, что они не соизволили помочь лари, Ираидала потеряла третьего ребёнка? - не верил я своим ушам.
- Третьего ребёнка твоя Ираидала потеряла год назад, по вине Абилейны, а не лекарей. И Абилейна сполна заплатила за свою вину. Ираидале заплатили золотом за пережитое. - Широко распахнула глаза майриме. - Она просто наложница, которой повезло родить одарённых детей. И не более! Она рабыня, купленная на торге, имущество императорского дома!
- Именно поэтому ты мне врала про её беременность? Объясни мне, майриме, как ты могла не знать, что беременность наложницы от крылатого не может быть "обычной"? Почему ты мне сказала, что это лишь попытки привлечь внимание? - уже кричал я, понимая, что ни какими словами и обещаниями, подарками и поступками, я не верну обратно то время, чтобы исправить весь кошмар, пережитый Далли.
- Мой умерший первенец был бескрылым, и я всю беременность пила какой-то отвар и отлично себя чувствовала.- В голосе майриме зазвучали слёзы, как было всегда, когда она вспоминала моего старшего брата, умершего почти сразу после рождения. - А потом, моя повитуха варила мне отвар по своему рецепту. И хоть я тебя и не доносила, но ничего страшного не переживала во время беременности.
- Так что же ты не отправила эту чудесную повитуху к Ираидале? - впервые слезы матери меня не тронули.
- Она погибла после твоего рождения, её убили грабители, чтобы отнять награду за твоё рождение. Не могу себе простить того, что моя щедрость стала для неё приговором. - Подняла глаза к потолку, удерживая слезы мать.
- Про беременность ты получается, не знала, а оговаривала Ираидалу столько лет, тоже не зная? Или случайно? - мать плакала красиво, слезинки замирали в уголках глаз, делая их ярче и больше. - И ни разу совесть тебя не побеспокоила? Ни разу, пока ты и казначей обвиняли её в бешеных тратах, а ты принимала благодарность за поступки Ираидалы? Ты мне семь лет врала, говоря, что обозы отправляла ты! Семь! Лет!
- Я? Это ты решил, что их отправляла я! А я в первый раз не знала, как ты на это отреагируешь! Может, взбесишься, что Ираидала исправляет твои просчёты? - отреклась мгновенно от всего мать.
- То есть я виноват, что зная, насколько я благодарен за эту помощь, ты приписывала её себе? Даже зная, что растраты казны на эти обозы приписывают Ираидале, и поэтому я снизил ей содержание? Это подло, майриме! Просто подло и мерзко! И ты будешь наказана за эту ложь. - Я чувствовал себя не просто раздавленным, я ощущал себя преданным! - Я верил тебе, мама! Верил, как никому в этом мире. Твои слова принимал, как неоспоримую истину и никогда не подвергая сомнению. Я доверил тебе самое дорогое, моё сокровенное! А ты сделала меня палачом собственного сердца! Слушая тебя, я заставил безгранично любящую меня девочку пройти через настоящие пытки! Я уходил на войну, оставляя свой дом в ваших руках. Я верил, что вы бережёте его, чтобы я хотя бы на пару месяцев мог вернуться в тепло и покой.
- Берс, дорогой, это просто ошибка! Пламя! Главное, что двоих-то детей она смогла родить! Давай я прикажу, и тебе приведут лучших наложниц...- начала мать.
- Нет! Я еще, когда был ранен, сказал, что больше не потерплю ни одной новой девки в гареме. Хватит. Я понял, почему Файрид разогнал этот змеиный клубок. И тех, что есть, я в ближайшее время отправлю. - Озвучил смутно мелькавшее решение, и словно дышать стало легче. - Ты же, отправишься в нижний гарем, в прачечную. На семь недель. По неделе за каждый год лжи.
- Что? Ты не посмеешь так меня унизить! - воскликнула мать.
- Император приказал известить его, как будет наказана лгунья, присвоившая себе чужие заслуги. - Жёстко отчеканил я. - Или наказываю я, или тебя накажет отец!
- Нет! Я...
Майриме прервал стук в дверь, после разрешения войти, в комнаты матери вошёл новый казначей.
- Оман, содержание кверхов бессмертных мы считаем, как прихоть лари, тратившей своё содержание, как ей вздумается, или это государственные нужды? - спросил он, глядя на меня.
- Это действительно так важно, что вы пришли даже в мои покои в поисках омана? - почему-то заволновалась мать.
- Таак... Какое отношение Ираидала имеет к содержанию кверхов? Которым, как я знаю, ежемесячно выделяются деньги из доли военной добычи, причитающейся императорскому роду? Да ещë и наложницы ежемесячно в качестве благотворительности помогают. - Спросил я мать, заверявшую меня вместе с казначеем именно в этом ещё года четыре назад.
- Чего? - непосредственно удивился мой юный казначей. - Что за бред! И близко такого нет. С рождения наследников и уже больше семи лет, госпожа Ираидала каждый месяц со своего содержания лари отдаёт деньги старшим кверхов. Они за счёт этих денег и существуют. Да вы любого стражника спросите, все знают, если сегодня выплата содержания, то завтра придут старшины. Сейчас-то конечно им легче. Барлик, Марс... Ой! Илсиры Барлик и Марс и их сестра заботятся. А так только лари и помогала.
Утихнувший было гнев всколыхнулся с такой силой, что казалось, я сам сейчас полыхну не хуже Валисандры.
- Содержание кверхов это строго государственные нужды. - Чеканю, не отводя взгляда от побледневшей матери. - Так сколько всего в месяц тратила именно на себя госпожа Ираидала?
- Восемнадцать - двадцать монет. Сюда же включается и содержание её личных рабынь, Фарли и Гульнизы. - Отчитался парень, а я с трудом проталкивал воздух в лёгкие. - И кстати, я точно знаю, что старшие оставляли лари расписки в получении денег. Может она их не забрала с собой?
- Сейчас посмотрим. Смотрителя гарема сюда, живо! - боюсь, что ещё немного, и я начну убивать. - Я требую своим именем, снять наложенные печати на покои лари Ираидалы. И веди, хочу посетить новые комнаты лари, ведь она поселилась там после рождения наследников и я там ни разу не был.
- Берс, не стоит! - попытался остановить меня Таргос, используя даже свое положение моего молочного брата.
- Теперь тем более пойду. И если я ещё хоть кому-нибудь буду повторять приказ дважды, вам фарлака нежной лаской покажется! - рявкнул я.
Смотритель посеменил вдоль коридора, всё время оглядываясь и трясясь. И вдруг остановился у самых крайних дверей в коридоре, ведущем к комнатам прислуги. И именно с них снял хорошо видимую, после моих слов о снятии, печать.
- Никто ничего не перепутал? - на всякий случай уточнил я.
- Нет, именно здесь жила лари Ираидала. - Ответил мне Таргос, так как смотритель даже стоять не мог от страха.
- Здесь? Фактически в комнатах прислуги? Как служанка? Тому, кто поселил её сюда, лучше сдохнуть самостоятельно и до того, как я из этой комнаты выйду. - Толкнул я дверь и вошёл.
И лучше бы не входил! Тут не было даже необходимых удобств. Сквозь проплешины ковра был виден пол. Самое дорогое, что я здесь нашёл, это было зеркало в купальне и секретер в углублении.
Бумаги, книги, было видно, что какие-то забрали. Толстые тетради. А вот и доказательства того, что обозы готовила Ираидала. Все расчёты, списки, цены. Одна из последних тетрадей привлекла внимание датами. Аккуратно расчерченные страницы, когда и сколько получено, на что потрачено... Столбик подарки просто исчез. Развернулся к последней двери, гардеробная. Передо мной вырос Таргос.
- Послушай, хватит. У тебя и так глаза полыхают! - говорит он.
Просто отодвигаю его в сторону и захожу. Пустые несколько вешалок. Немного же Далли забрала с собой. Фактически детей и коня.
- Берс, я попробую объяснить... - попыталась влезть в мои мысли мать.
- Что дословно сказала Ираидала, когда отказалась выбирать подарки? - потребовал я.
- Я... Я не знаю, мне передали служанки. - Пискнула мать, видя моё лицо.
- Зови, живо. - Я уже хотел обратно на войну!
Дождаться обоза, чтобы знать, что ещё есть шанс, что не всё я уничтожил вот всем этим скотством. Не важно, сам или веря кому-то.
Служанка прибежала быстро, та же самая, что доносила майриме, когда я пришёл к ней.
- Я точно не помню, - начала мяться она, но по бегающим глазкам я понял, что это очередная ложь.
- Вспоминай! Или мне Таргоса без сна и отдыха оставить, чтобы он всё из вас вытрясал? - не стоит сейчас пытаться увернуться от ответа.
- Она... Она сказала...
- Хватит блеять! - терпение подходило к концу.
- Она сказала: " Всё это оплачено кровью. Мне не хочется таких подарков, лучше бы Берс поменьше воевал и подольше был рядом"! - выпалила и зажмурилась служанка.
- И как слова о том, что лари не хочет, чтобы я был на войне и никакие подарки это не изменят, смогла превратиться в заявление, что среди этого хлама нет ничего достойного? - прошипел я. - В нижний гарем на самую тяжёлую и грязную работу! Без права даже близко подходить к верхнему гарему или его обитателям. Сразу, как оправится после порки. Сорок ремней. Прямо сейчас! С теперь все вон!
Почти всех словно ветром снесло, только мать задержалась на пороге.
- Ты унизил меня, сослал, как последнюю наложницу в прачечную, лишил служанок... И за всё это я должна благодарить Ираидалу! - прошептала она.
- Только своё враньё! - ответил я, закрывая дверь.
Придя в свою комнату, я упал без сил на пол рядом с кроватью. Стук в дверь удивил. Оказалось, наш повар принес тонкие сладкие блинчики, горький отвар и кизиловое варенье. Опять оно! И причём получал я такой приём каждый раз, возвращаясь из похода домой.
- Чей приказ? - сразу решил уточнить я.
- Ну... Это... Лари, которую нельзя называть. - Нашёлся повар.
- И откуда только узнала, - усмехнулся я, задавая вопрос и не ожидая ответа.
- Ну, если как слуга оману, то скажу, откуда я могу знать. - Ответил вдруг повар. - А если по-человечески... Да много ли надо по-настоящему любящей бабе, чтоб узнать, что её мужику по нраву? Раз увидела или услышала, и всё.
- Спасибо, что по-человечески. - Ответил я.
Повар ушёл, а его слова о любящей, всё крутились в голове. И слова майриме о том, что отец держит лари Лайну при себе, и это как-то влияет на броню.
А ведь проблемы с броней начались именно около года назад, после того, как Далли чудом выжила после покушения. Примерно с того времени, как начались разговоры о том, что той ночью её сердце умерло.