Пробудившая пламя

Глава 23.

Мир огня.
Геликарнак (за пару часов до начала боя).
Тихий голос волны за кормой пытался подбодрить и заставить бороться за жизнь и свободу. Хоть я и был чужим для вод этого мира, они чувствовали во мне кровь повелителя мира морей, и спешили отозваться, хотя я даже и не пытался звать, ведь внутренняя мембрана сил ещё не порвалась.
Да и что я смогу? Ведь для призыва сил, нужно пройти три ступени и главная из них - обретение наири, своего сердца. Моему отцу это не удалось. Усмехнулся, вспомнив жемчужину его гарема, стерву Райнис, с удивительными глазами сиреневого цвета.
Единственная дочь наместника восточных провинций. Она с детства росла с мыслью, что мир течёт вокруг неё и корона наири мира морей создана именно для неё. Правда к короне прилагался отец, его наследники и куча обязанностей. Но это такая досадная мелочь!
Брат и лучший друг пропал где-то год назад. Три месяца назад и я с отрядом сопровождения попался в сети охотников из мира огня. Ворота нашего мира, которые здесь называли холодным морем, стали смертельной ловушкой. Тонкие стальные нити сетей пронизывали воды даже на глубине. В эти-то сети мы и попали, как до этого попал брат.
Я и мои сопровождающие в качестве забавных зверушек были доставлены ко двору местного повелителя мира. Его сын назвал себя моим хозяином и похвастался своей коллекцией. Чучела различных животных, о которых я и не знал. И среди них... Чучело моего брата. Тогда я обезумел, пытался вырваться и отомстить. Но что я мог? По возрасту я всё ещё считался мальком.
Карл Димарий был любознателен, как он это называл. Он сдирал с моего тела чешую, разрезал перепонки между пальцев, порвал губы железными скобами, пока изучал мои челюсти, выломал жаберную дугу. На груди, животе и спине кровоточили раны от ожогов. Держал он меня в узкой клетке, где я даже лечь не мог. А сама клетка стояла в невысокой лохани, наполненной давно уже стухшей водой. Раз в несколько дней мне давали есть. Сырую рыбу.
Я смирился с близкой смертью, ведь я так и не попал в храм на острове среди врат мира морей, не прошёл ритуала пробуждения. Как и мой брат. Я знал, что без этого мои дни сочтены, и просто ждал.
Звук шагов по лестницы не вызвал у меня никакой реакции. Всё равно, зачем пришёл мой мучитель.
- Эй, рыба! Не сдох ещё? - ударил набалдашником трости по моей голове Карл. - Велю сменить тебе воду. А то от тебя воняет. А у нас сегодня гости. И даже гостья. Сыновья и дочь Льва Тер-ли- Осана, омана Берса. Мерзкой падали, что до сих пор не желает признавать власти моего отца, истинного повелителя этого и всех сопредельных миров.
- "Лошшшьь"- шелестели волны за бортом.
- Ваше высочество! Плот с ответом. Барлик Марид-Нави прислал вам письмо. - Прибежал один из слуг.
- А сам значит побоялся? И что же он пишет? Пробует договориться или торгуется? Молит о снисхождении? - самодовольство Карла просто заполнило трюм вместо воздуха. - Читай, давай. Я ещё каракули какого-то ничтожества не разбирал.
Слуга начал читать. По мере прочтения его голос всё больше дрожал, а я всё с большим трудом сдерживал смех. И заочно проникся симпатией и уважением к этому дерзкому Львëнку. А как взбесился Карл! Настолько, что велел разнести в щепки плот и начать атаку.
- Ваше высочество, может вы всё-таки перейдëте на флагман? Не достойно командующего быть где-то в задних рядах. - Сказал один из офицеров.
- Молчаааать! Я принц! Я наследник престола! Мне лучше знать, где я должен находиться и не лезьте со своими подсказками! - визжал Карл, пока поднимался наверх.
А я впервые за время плена откликнулся на голос морских вод. Я просил помочь смелому и гордому Барлику, хоть и знал, что об этой помощи никто и не узнает. И волны откликнулись.
Они жадно глотали воинов Карла, били их о прибрежные камни, задерживали его корабли и несли на своих спинах корабли его врагов. Мои глаза перестали видеть в трюме, и смотрели на чуждый мне мир сотнями капель непривычных вод драгоценного красного цвета.
И я увидел её, стихию в человеческом обличье. Девушку, нет, почти девочку, без страха балансирующую на тонкой игле, выступающей на носу корабля. Её голова была повязана алым платком, длинные волосы, цвета самого чистого жемчуга, заплетены в косу. Тонкие короткие брючки и рубашка обтягивали хрупкую фигурку. А голос, звонче подземных ручьёв, разносился над морем.
От неё невозможно было отвести взгляд. Неукротимая, буйная и смертоносная, словно стихия в гневе. Я смотрел на неё из каждой капли, взлетающей над бортом корабля.
Участь армии Карла была незавидна и печальна. Все решилось за несколько часов. Увлекшись разглядыванием юной красавицы, я пропустил момент, когда в борт корабля, в трюме которого я сидел, вломился усиленный нос корабля-тарана. От удара клетка упала и покорежилась. За время плена я сильно исхудал и смог протиснуться между изогнувшимися прутьями. В пробоину хлынула вода, позволяя мне вынырнуть из моей тюрьмы.
Я стремительно уворачивался от обломков кораблей и горящих капель, что не гасли даже в воде. Воды сами несли меня подальше от места боя. Я с трудом понимал, где я, ныряя в какие-то узкие норы и щели, скрытые в глубине вод.
Вдруг вода над головой засветилась, переливаясь перламутром, и взорвалась брызгами, когда я вынырнул на половину своего роста по инерции. Я оказался в гроте, усеянным редкими жемчужницами-плевуньями.
Жемчуг, что мог созревать внутри них веками, однажды. они просто выплевывали и начинали растить другой. Из-за этого воды грота и каменные уступы были усеяны жемчугом нежно-розового цвета. За нитку такой красоты наложницы отца удавились бы! Я невесело усмехнулся, теряя последние силы, и подумал, что у меня будет шикарнейшая могила.
Разбудил меня предупреждающий плеск воды. В грот кто-то шёл. А потом, сквозь пелену беспамятства, я услышал её голос.
- Смерч, смотри, кто это? У него хвост? - голос звучал уже прямо надо мной. - Эй... Парень... Да ты же живой!
- Убей меня, сарли! Сама. - Попросил я, пока мир вокруг наливался темнотой.
Темнота вокруг таяла, сменяясь жемчужным мерцанием. В себя я пришёл от странного ощущения и от того, что кто-то меня трогал, тщательно ощупывая плавники, вызывая непонятную мне дрожь, и что-то втирая. Я открыл глаза и не поверил тому, что я увидел.
Красавица, что вела морской бой, втирала во все мои раны, полученные за время плена, какую-то мазь. Я дёрнул хвостом от неожиданности, и она подняла на меня глаза.
- Жгëт? Просто у меня немного пощипывает, а как у тебя будет, я не знала, но раны обработать надо было. - Улыбалась она, не убирая рук, она разве не знает, что так прикасаться может только лекарь и женщина к своему мужчине? - Я Малис, а это мой друг Смерч. А ты?
- Саар-Чен. Моё имя. - Назвался я, опуская всякие титулы, не желая её напугать.
Малис приходила каждый день, приносила еду и лекарства. И много разговаривала. Её Смерч, в котором я чувствовал кровь демонов, ложился в стороне и наблюдал или дремал. Хотя я был уверен, что просто подумай я причинить вред Малис, и это будет последней мыслью в моей жизни.
На третий день знакомства я принял человеческую форму, благо додумался заранее попросить одежду. Малис принесла мне одежду своего старшего брата, которая мне подошла. Я боялся отпугнуть её титулом, а оказалось, что она сама принцесса. А тот самый Барлик, это её брат, родившийся с ней в один день.
Её мама, которая сейчас отправилась к императору и дедушке моей спасительницы, по словам Малис, чуть не умерла в родах, и долгое время вообще боялась их. Я искренне поздравил её с тем, что её мама всё-таки выжила и даже приняла её и братьев. Ведь стать матерью в моём мире, это приговор к страшной и болезненной смерти. Сейчас, когда отец остался без наследников, ему придётся вновь проходить через ритуал благословения.
Пользуясь отсутствием мамы, Малис легко ускользала от братьев, считавших, что она с дядей, и от дяди, считавшего, что она с братьями. Однажды, когда она пришла, я заметил, что рукав её рубашки оборван, а края ткани опалены.
- Да это земляная смола булькнула, а я не успела увернуться. Пришлось быстро рвать рукав. И всё равно рука покраснела.- Непонятно сказала она.
Я усадил её и начал сам намазывать её руку, пока она объясняла мне, что это за смола такая.
- Ты больше не должна сюда приходить. - Сказал я ей, выслушав до конца. - Мне всё равно осталось жить, около двух недель, а думать, что каждый раз, приходя сюда, ты так рискуешь, для меня непереносимо, сарли.
- Как это жить осталось две недели? - резко развернулась она ко мне лицом.
- Есть определенный срок, до которого мы, дети моря, должны приплыть в храм на острове в море, которое вы зовёте холодным, и смешать свою кровь с морской водой на алтаре. - Объяснил я. - Иначе иссохну, как остальные, неразвившиеся икринки одного со мной нереста. Именно для этого я и отправился с охраной туда. Почему-то старшим родичам, запрещено сопровождать детей. Этот путь малëк должен проделать сам. Но отец все равно отправил со мной усиленную охрану.
- Две недели... Значит, ты должен добраться до этого вашего храма! - твёрдо заявила она. - Держи! Это моя печать, здесь розовый жемчуг и моя кровь. Любой житель империи почувствует, чьё это кольцо, и будет знать, что ты под охраной императорского рода. Здесь во время изготовления применяли магию, наш ювелир очень старался для меня и братьев, вину заглаживал, о которой кроме него никто и не помнит уже, поэтому и тебе оно подойдёт. Я же этот грот нашла, когда решила жемчуг поискать для этого кольца. По землям нашей империи ты проплывëшь беспрепятственно. На границе, город Саркалат. Там живëт торговец Михó, покажешь ему это кольцо, он сопроводит тебя до холодного моря. Если отправишься сегодня, то за две недели должен успеть. Жди меня здесь.
Она вскочила и убежала, чтобы вернуться через несколько часов. С собой она принесла странного вида сумку, заявив, что в ней ничего не промокнет. Там оказалось две смены одежды, деньги, мазь от ран и отвар, придающий сил. Так же Малис уложила туда кожаный сосуд с водой и еды на несколько дней. Крепилась эта сумка ремнями через плечи на спине.
Проследив, чтобы я все правильно закрепил, Малис взяла меня за руку и повела на выход из грота. Поднявшись по природному спуску в толще скалы, мы оказались на берегу самого красивого озера, какое я только видел. Или дело было в Малис, держащей меня за руку.
Малис уверенно направлялась к почти отвесному склону одной из оконечностей озера. Она без всяких сомнений забиралась наверх. Оказавшись там, я увидел море и узкую полоску берега вдоль каменистого склона. Спустившись, мы замерли на краю между сушей и водой.
Морские воды ластились к ногам и шептали, что их сёстры, воды подземные, домчат меня куда нужно, минуя грязные человеческие города, что меня уже ждут. А я не мог разорвать сплетение рук.
Такая юная, Малис оказалась младше, чем выглядела, и такая прекрасная. Первые красавицы подводного дворца казались по сравнению с ней унылыми водорослями рядом с редким цветком. Решившись, я прижался губами к её щеке и произнес древнюю фразу-признание, что говорил счастливчик, нашедший свою наири.
- Я буду в каждой волне, что прибежит к твоим ногам. - Несколько шагов в море и я развернулся, желая увидеть её ещё раз.
Она стояла, широко распахнув глаза и прижав кончики пальцев к щеке, к тому месту, куда я её поцеловал. Легко толкнувшись ногами, я упал в гостеприимно принявшие меня воды, ещё падая ощутил, как вместо слабых человеческих ног появился сильный хвост.
Тёплые воды красного моря, сменились холодными подземными реками. Но кольцо-печатка с каплей крови Малис, словно грело. Силы покидали меня с каждым днём. Подземные течения вынесли меня почти к берегам сакрального острова, и я быстро добрался до устья реки, берущей свое начало у самого алтаря внутри храма.
Оставались считанные минуты. Либо я не успею и погибну. Либо успею и уйду в свой мир через пещеры молчания, ведь войти в храм всех вод, можно только один раз.
Речные волны буквально швырнули моё обессиленное тело на алтарь. Легкого прикосновения к острым граням алтарной надписи оказалось достаточно, чтобы пролить кровь. Почувствовав, что навалившееся было, удушье отступает, я свалился с алтаря и ползком добрался до широкого зева желоба, ведущего в пещеры молчания.
Падал я туда уже без сознания от нехватки сил и боли в груди. Сын повелителя морей уходил из этого мира, оставив своё сердце огненной принцессе.
Проснулся я от ощущения, что такое со мной уже происходило. Кто-то аккуратно и бережно обрабатывал мои раны. Открыв глаза, я столкнулся со взглядом сиреневых глаз своей мачехи, Райнис.
- Больно? Извини, я старалась поосторожнее. Ты поплачь, если больно. Я никому не скажу. - Сказала она голосом полным сострадания и сочувствия, чувствами, которых Райнис никогда не знала.
- Спасибо. И я тоже никому не скажу, что вы не моя мачеха. - Ответил я незнакомке.