Пробудившая пламя

Глава 27.

Берс Марид-Нави.
Разжать руки и опустить Ираидалу на скамью пришлось себя заставлять. Странно, но по моим воспоминаниям она даже до беременности и родов была тяжелее. Хотя может просто шутки памяти.
Отступил и наблюдаю за суетящимися служанками. Не бестолково мечущимися, а именно быстро выполняющими необходимые действия. Одна достала из своей сумки какие-то пузырьки, видимо лекарка, или чья-то ученица. И судя по характеру, я даже догадываюсь чья. А вторая, знакомая мне, служанка словно привыкла... Хотя почему "словно"? Она же с Далли с самых родов, и во время покушения была рядом.
Светлая кожа Ираидалы чуть порозовела, словно отсвет неба лёг на щёки. Ресницы чуть дрогнули, а потом распахнулись. Я жадно ловил каждое изменение, словно вот эти мгновения помогут что-то понять! А она, ещё толком не придя в себя, радостно заулыбалась и протянула руку к кистям каргиза, прикасаясь к ним нежно, словно лаская хрупкие лепестки. Чем вызвала смех служанок.
Словно опомнившись, она резко села и тут же схватилась за голову. Но видимо её недоумение было сильнее головной боли, либо начали действовать те зелья, которые ей дала дерзкая служанка. Она тут же изменилась, подобралась, нахмурилась, сразу став старше и серьёзнее. Но при этом напоминала то ли злящегося котёнка, то ли нахохлившегося воробья.
И вроде понимаю, что злится, а улыбаюсь, как дурак. И жду. Жду первого взгляда, когда поймёт, осознает, что я рядом. Хочу услышать, что скажет! Но ловлю на себе взгляд гронха, и готов поспорить, эта зверюга издевается! Уж больно ехидное выражение на его морде.
Нехорошее предчувствие корябнуло внутри. Раньше Ираидала чувствовала меня через сад, на другом конце коридора, а сейчас я стою в двух шагах от неё, а она не замечает. Может, с дороги устала, тем более служанки сказали, что она плохо перенесла качку. Да ещё и эта казнь. Видимо, оказалось слишком много всего сразу.
- Какой оман? Лари знакома с несколькими? И давно ли я потерял право прикасаться к собственной лари, тем более, когда она нуждалась в помощи? - привлекаю к себе её внимание я и снова жду.
Только теперь не просто взгляда. Ну же Далли! Ты же так просила вспомнить о тебе, быть рядом... Вот он я! Возможно, я не всё знаю, но и того, что знаю, уже достаточно. Сделай всего лишь шаг в мою сторону! Я подхвачу! Я за этот шаг брошу все перед тобой, уничтожу всех, кто посмел тебя обидеть! Любой каприз, любое желание... Да тебе Карнакский дворец покажется жалкой лачугой...
- К сожалению, да, оман! Хотелось бы ограничиться знакомством с тем, которого я сама родила. - Узкие ладошки сжались в кулачки, смотрит прямо.
И это не взгляд, это чистый лёд. Слишком сильна в ней память об обидах, слишком их много и слишком долго копились. Смотрю в глаза и понимаю, что всё ещё хуже, чем я думал. Я не просто мужчина, которого обиженная лари отказывается признавать. Я враг, причём тот, с которым переговоры не ведут.
Появилось сильное желание схватить её, сорваться отсюда прочь, туда, где ничего не напомнит ей о прошлом, и запереться с ней там, пока не оттает, пока не вспомнит о своих чувствах ко мне! Галхур! Место моей силы и славы, туда и увезу. Север под стены больше не придёт, а Димарий самое меньшее год, будет в себя приходить! Так что там пока безопасно.
Мои мысли прервал слуга, напомнивший об отце. И ведь видно, что переживает, но готовится отстаивать перед императором свою правоту. Чуть вскидывает голову, отчего по волосам идёт волна, заставляя их мерцать в тени каменных переходов.
Отец встречает Ираидалу, не скрывая интереса. Более того, беседует с ней мягко и улыбаясь. А вот голос Ираидалы выдаёт напряжение, звенит от упрямства. Но нет ни страха, ни показушной бравады. Отвечает чётко, прямо, в речи ничего от прежней Далли. И ведь волнуется, но спорит. Не наследников она воспитывает!
Отец понимая, её состояние, предлагает Ираидале отдохнуть, но и тут она пытается настоять на выяснении всех вопросов здесь и сейчас. При этом разговаривает она только с императором, меня словно и вовсе нет в этой комнате.
И вот тут я решил, что пора наводить порядок и возвращать всё на свои места!
- Тем более, что лари в ближайшее время возвращается в столицу насовсем. - Объявляю сразу и ей, и отцу.
Недоумение в её взгляде сбило меня с толку, поэтому и уточнил, что её ссылка отменена. И замер ошарашенный, потому что Ираидала была искренне возмущена. Да, когда я её сослал, не разобравшись, она была спокойнее в сотню раз! А сейчас стоит, доказывает, что она правил ссылки не нарушала и вообще ей и там хорошо, они со всем справляются! Почитал я, как они справляются!
Отец сидит, подперев щёку кулаком, и даже не собирается скрывать насмешки в глазах. Того и гляди прикажет слуге принести солёных хлебцев себе и сладостей для своей лари.
В какой-то момент я вовсе о них забываю. Спор с Ираидалой полностью захватывает, и я не сразу понял, что мне это дико, до безумия нравится! Я на неё рычу, она сверкает глазами, язвит, злится. И ей это идёт, от неё в этот момент взгляд отвести, смерти подобно! Она не кричит, у неё есть свое мнение, и она его отстаивает, приводит свои доказательства. Я ей слово, она мне пять в ответ и за то же время.
Я забыл, где я нахожусь, что отец и лари Лайна всё это видят, да обо всём на свете забыл, пока она мне не предложила в дом утех ходить вместо содержания гарема, в целях экономии государственной казны. И вот...
Ещё пару лет назад она с ума бы сходила от одной только мысли об этом, а сейчас в её голосе и глазах равнодушие, смешанное с насмешкой. Ни ревности, ни обиды... Ничего. Не понял... А она просто отмахнулась от напоминания о своих прошлых чувствах, с видом мало ли что там было. Для нее, мол, уже всё прошло.
Ну, уж нет! Я такой ярости в душе не чувствовал даже в бою! Дышу, пытаюсь сдержать гнев, напомнить себе, что сам виноват! Сколько лет отталкивал её? Вот она теперь и держится в стороне, чтобы больше не обидел. Кольнула же тем, что слезами никого не раздражает. Запомнила, внимательная моя! Она, оказывается, решила, что она больше мне не принадлежит, что благодаря выделенному её детям оманлиру, она исключается из гарема.
От одной только мысли, что она больше не моя, снова просыпается бешенство. Которое я резко гашу усилием воли! Раньше нужно было думать! Представил бы тогда, что почувствую, если Ираидалы в моей жизни действительно не станет, может и выяснил бы всё раньше!
Делаю шаг к ней, склоняюсь так близко, что мы делим на двоих одно дыхание. Отмечаю странность, что после долгой дороги, от Ираидалы нет запаха грязного тела, но сейчас не до этого. К тварям пограничного хребта всё! Моя! Была, есть и будет! А всё остальное между нами мы решим сами! Главное вернуть её обратно, знать, что она рядом!
Я ей прямым текстом, при свидетелях говорю, что она возвращается в столицу, мой дворец и жить будет в моих покоях, а она глазищами своими невозможными хлопает и пугается! Перед императором не боялась, а жить в моих покоях и со мной, боится! И ведь не играет! Она...
Я не понимаю! Что с ней произошло? Я виноват по самые кончики рогов! Но эта вина копилась не день и не год! Я уверен, и готов поспорить на собственные рога, что скажи я эти слова да даже год назад, не останься я с Абилейной, а пойди вслед за этой Фарли, вспомнил, наконец-то, как зовут ту служанку, и скажи, что она переезжает жить в мои покои, меня мгновенно простили бы за всё! Ираидала ради одной ночи ломала свою гордость и просила о ночи лари. В душе поселилось нехорошее предчувствие...
Возможный спор прервал своим появлением Файрид. Как всегда явился с насмешками, но глаза виновато бегают. Чего это он?
- Брат? - удивляется моя лари.
И воздух вокруг неё словно начинает леденеть. Голос стал тихим и каким-то погасшим. То, что брат представлялся вторым именем и скрыл своё происхождение, Ираидала посчитала предательством. И я видел как больно от этого брату, как он пытается раз за разом объяснить ей, почему так сделал, поймать её взгляд. А для неё это, наверное, уже было слишком, у неё как будто разом закончились силы. И в этой комнате все поняли, что ей от этого больно!
А я вспомнил давно забытое ощущение. Как-то в детстве я залез в прачечную, и зачем-то влез в большую купель с широкими бортами, где прачки замачивали бельё, что-то искал, наверное. И опрокинул себе на спину ведро с кипятком. Вот сейчас у меня ощущения были один в один.
Оказывается моя лари интересна не только мне, не только мне важно и нужно её расположение. Впервые я подумал о том, что это Ираидала кроме меня никого не видела. А как на неё смотрели другие? Какой видели её они, что даже бессмертный, зная, что его ждёт за то, что протянул руки к наложнице омана, посчитал важнее собственной жизни помочь ей? Необыкновенно красивая девочка, которая сжав губы, переносит один удар от жизни за другим.
Брат дёрнулся в сторону Ираидалы, возможно хотел успокоить, но Далли хотела только уйти, даже забыв о своих планах и делах. Я решил настоять на своём. В конце концов, она действительно моя наложница. И рядом со мной ей больше ничего не грозит.
Никогда бы не поверил, но я хотел, чтобы она заплакала! Вот сейчас, смывая этими слезами всё своё разочарование. Я бы сейчас её не упрекал, я бы про себя радовался, что она по-прежнему не боится показать мне свою слабость и уязвимость.
А Далли вышла из себя, вот сейчас она по настоящему разозлилась, вот сейчас она казалось, была готова накинуться на всех без разбору. Даже лари отца досталось, когда она похвалила красоты и удобства Карнакского дворца.
Я приготовился хватать Далли и бежать, потому что самый верный способ вывести отца из себя, это просто косо глянуть в сторону его лари. А тут такой ответ...
Я себя чувствовал, как на марш-броске под камнепадом! Украшения, подарок отца, дворец, которого в помине нет, разорённая провинция, о чём я не знал, и куда сослал Ираидалу и всех детей. Пламя! Ираидала? Изнеженная, хрупкая, едва оправившись от болезни, и спала на земле несколько месяцев?
Тут уже разозлилась лари отца. Ираидалу она увела с собой. Я промолчал, мне нужно было прийти в себя. Я видел комнату Ираидалы во дворце, и радовался, что хоть последний год она жила как подобает, хоть и в ссылке. А оказывается... Всё равно, что если бы я её на пристани поселил. Хотя там сейчас всё так устроено, что туда гулять ходят и праздники устраивают.
На отца было страшно смотреть. Он молчал.
- Отец, - начал Файрид.
- В тренировочный зал, за мной, оба! - сквозь зубы прорычал отец и вылетел из комнаты, почти вышибая дверь.
- Император, наследники! - поклонились бессмертные из охраны дворца.
Отец выпроводил их кивком головы из зала и развернулся к нам.
- Отец! - опять пытается что-то сказать брат, и отлетает в сторону от мощного удара в грудь.
Следующий удар получаю я, хоть и пытался увернуться. Растягиваюсь на песке зала от рубящего удара в шею.
- Скоты! - рявкает отец так, что в ушах звенит. - У вас игрушки что ли? Один над девочкой измывается, а второй спокойно наблюдает, как она выживает на улице вместе с детьми! Доигрались! Берс!
Удары сыплются один за другим, ребра уже пару раз хрустнули и с ноги в грудину прилетело не слабо.
- Силу свою почувствовал? Самомнение своё тешил? Весело тебе было, когда вышвырнул Ираидалу с детьми? - придавил шею ногой отец.
- Я не знал...
- Твой оманлир из шести провинций. Геликарнак богатейшая в империи. Была! Как и кто умудрился её утопить в таком дерьме, что ссыльная лари вынуждена продавать свои украшения, чтобы накормить людей? Почему в отчётах и описях по твоему оманлиру всё прекрасно, и дворец стоит? Или я должен впервые за историю рода отозвать у тебя земли? - бушевал отец.
- Хватит! - сшиб отца с разбега Файрид. - Там твой сын!
Даже шорох песчинок казался громким скрежетом.
- Повтори... Что? Ты? Сказал... - застыл на развороте отец.
- Предводитель геликарнакских пиратов, твой сын, Аргес Марид-Нави. Он бескрылый. Внешнее сходство с тобой и братом неоспоримо, также проявлены оба родовых дара. - Чётко, рублеными фразами докладывал Файрид. - Военный талант, что он не раз доказал, громя наш флот и обучая в течение года ирлери Малис. И он слышит ложь. Как и я.
- Продолжай. – Прозвучало раскатами грома вдали.
- Он говорит, что его вырастил старый моряк из Карнака, как своего сына. Этот старик был братом личной повитухи лари Майхур. - Файрид несколько раз вдохнул, прежде чем продолжить. - Приёмный отец Аргеса, рассказал ему, что забрал его новорожденным младенцем у своей сестры, которая собиралась убить младенца. По словам этой повитухи, по приказу Майхур. Моряк и его сестра оба мертвы. Повитуха погибла при ограблении вскоре после рождения Берса. Приёмный отец Аргеса десять лет назад. Аргес слышать ничего про императорскую семью не желает. Единственные родственники, которых он признал, это дети лари Ираидалы. Перед самым нашим отъездом, точнее в день, когда приплыли твои гонцы, он связал свою судьбу с Гульнизой, одной из служанок лари. Ираидала подарила ей свободу и в качестве приданного отдала один из комплектов украшений за рождение детей. Это был один из пунктов её воли, когда все, кроме Фарли и Гульнизы думали, что она умрёт.
Император молча прошел к двери.
- Пригласите лари Ираидалу сюда. Живо. - Громыхнул он в коридоре, а потом вернулся обратно.
- Уничтожу эту тварь! - впечатал он кулак в каменную кладку.
- Отец, в чём здесь вина Ираидалы? - возмутился я.
- А я не о ней. Я о твоей матери! Если это правда! Если она в этом виновна, я велю накачать её зельем, вывести на площадь, содрать заживо кожу, а потом утопить в чане с гадюками! - шипел отец, сам не хуже любой гадюки.
- Но зачем это матери? Какой ей прок от того, что её ребёнок умрёт, пусть даже и бескрылый? - не мог поверить в чудовищность подобного я.
- Чтобы не тратить время на вскармливание бескрылого ребёнка, который не принёс ей желаемого статуса, а вернуться в гарем и прыгнуть ко мне в койку! - доходчиво объяснил отец. - В прошлый раз её дела сошли ей с рук, потому что она оказалась беременна. Сейчас я за всё спрошу!
Возможно, отец и дальше бы продолжил бушевать, но в зал вошла лари Лайна и следом за ней Ираидала.
Сотни раз я наблюдал, как отца словно подменяют. Хищный зверь мгновенно прятал клыки и когти и начинал рычать только на тех, кто осмеливался слишком долго задерживать взгляд или хоть чём-то огорчить его сокровище. А сейчас лари пришла с явными следами слёз.