Пробудившая пламя

Глава 29.

Глава 29.
Берс Марид Нави.
- Что значит, что оставалось делать? К чему было скрывать состояние провинции? - не понимал я. - Почему нельзя было отправить настоящую опись с реальным состоянием дел?
- И что, по-твоему, бы было? Хочешь, расскажу? Твой отец отправил бы в твой оманлир управляющих из казначейства, решать проблему. И это решение может и сейчас бы не закончилось. А мы... - мать прижала руки к груди. - Нас не ждало бы ничего хорошего! Я... Слишком многие меня ненавидели во дворце твоего отца. И статус лари, который я получила с твоим рождением, многим был поперёк горла. Я не могла потерять и второго ребёнка! А если бы император узнал о делах в провинции меня бы отправили доживать век в старый дворец. А тебя забрал бы отец.
- Майриме, лари живёт с детьми! Там где её дети, это закон! - в этот момент почему-то кольнула мысль, что Ираидала не побоялась отстаивать своё право проживания с детьми.
И ей было всё равно где. Она, оказавшись в разрухе, превратила её в надёжно укрепленную крепость, обеспечив безопасность и детям, и себе, и жителям. Никто не ожидал от вечно плачущей, ревнующей и бегающей за мной наложницы ничего подобного. Но все последние новости говорят о том, что её вообще никто не знал.
- И кто бы заставил твоего отца этот закон соблюдать? Ты родился чуть позже Файрида, но он не отходил от своей "любимой" и её ребёнка. Напомни мне, когда он впервые увидел тебя? А ведь обязан был взять в руки и положить в твою кроватку твой первый клинок! Обязан! Как знак того, что ты его сын! - начала выходить из себя всегда сдержанная мать. - Я ждала. Каждый день ждала! Но дождалась только того, что прибыл отряд бессмертных и сопроводил тебя в столицу к отцу! И куда тебя привезли? Сюда! А не в императорский дворец. Видно чтоб не расстроить твоим появлением драгоценнейшую лари императора! И знаешь, никто не напомнил императору о том, что твоя мать тоже лари, и должна жить с тобой, по закону. Ещё три года я жила одна, пока тебя воспитывали учителя и няньки. И только потом, когда твой отец выделил тебе оманлир, наплевав на то, что ты ещё сущий ребёнок, я получила право жить здесь, но с такими ограничениями, что и дураку понятно, что император ждал лишь повода, чтобы избавиться от меня! К тому же все вокруг только и восхваляли доброту лари, не мешающей общению императора с тобой, и даже, представьте себе, принимающей сына от другой во дворце! Одарённого сына императора в императорском дворце! Все и так ждали, что не сегодня так завтра тебя заберут во дворец. Думаю только то, что твой отец уже официально выделил тебе оманлир, и удержало его от этого шага. И заставило сто раз пожалеть, что поторопился. Если б я тогда допустила бы, что бы правда дошла до императора, он бы точно забрал тебя, эта дрянь получила бы ещё одну причину для всеобщего восхищения, а меня бы сослали в такую глушь, что и нижний гарем сказкой показался бы!
- А так вы оставались во дворце, в столице, и задолго до моего совершеннолетия стали майриме. - Даже против воли я сравнивал Далли и мать, оказавшихся в одной и той же ситуации.
Отвергнутая женщина, без надежды на помощь и с ребёнком на руках. Но только моя мать решила развести вокруг болото лжи, в котором в результате захлёбываемся и она, и я!
- Да, я стала майриме. Получила хоть мизерную, но власть, а вместе с ней защиту. - Майриме устало опустилась на диван. - И что бы её сохранить, приходилось платить. Соглядатаям императора, которых в этом дворце десятки, закрывать глаза на приписки казначея... Но мы были в безопасности! А ты ни в чём не знал отказа! Детей всегда воспитывали няньки и учителя, наставники одобренные отцом. Чтобы ребёнок рос без влияния кого-либо. Особенно матери. Твои наставники приходили из дворца императора. Но всё остальное... Доспехи, оружие, книги, потом, когда подрос, наложницы. Я старалась, чтобы ты получал только самое лучшее, взяла на себя твои обязанности, пыталась оградить от забот гарема.
- А потом появилась Ираидала, и вы решили, что она угроза вашей власти в гареме и влиянию на меня, и потому устроили травлю наложницы, которую я выделял. Засыпали её лживыми обвинениями, оклеветали, а всё хорошее, что она делала, присвоили себе вместе с благодарностью за её поступки. Да вы не остановились даже перед тем, чтобы обворовать едва пережившую роды лари. - Понимание, что для матери я был лишь ступенькой к власти, застилало глаза туманом ярости. - Где подарок отца Ираидале?
- Его нет. - Еле слышно произнесла мать.
- То есть, как это "нет"? - не понял я.
- Когда служанка, при которой гонец вручил Ираидале эту шкатулку, принесла её мне и пересказала слова твоей наложницы...
- Хватит! Хватит лгать! Пока я не приказал вас выставить во двор, к столбу для наказаний! - рявкнул я, не собираясь выслушивать очередную порцию клеветы. - Зовите свою служанку сюда! И пусть объяснит, как к ней попал подарок отца! Ираидала его не видела и даже не знала, пока о нём её не спросил Файрид.
- Халимы нет. Она умерла четыре года назад. - Отшатнулась от меня мать.
- Не слишком ли часто умирают те, кто вам верно служит, майриме? - как только я хочу оторвать кому-то голову, выясняется, что он уже благополучно справился сам.
- Она была очень старой, последние годы и вовсе сдала, но она была одной из тех, кто встретил меня здесь, поэтому я и оставила её при себе. - Объяснила мать. - А с чего это Файрид так обеспокоился судьбой Ираидалы? Очень странное отношение к чужой лари.
- Не старайтесь меня взбесить, майриме! Я и так уже на грани. Так куда делся подарок отца, после того, как я, поверив вам, велел его вам забрать? - не даю ей уйти от темы.
- Камни были вытащены из оправы и проданы...
- Что? Вы ополоумели? - это для чего нужны были деньги, что мать рискнула продать подарок императора? - Кому и куда?
- Туда, где они бы никогда не всплыли и не привлекли внимания! - запинаясь, объясняет мать.
- Редчайший драгоценный камень, добывающийся только у нас? Куда... - уже устал тянуть каждое слово я.
- Димарийским купцам...
- Чтооо? - от удара моего кулака резная деревянная панель на стене разлетается в щепки.
- Да в чём дело? Тебя словно опаивают чем во дворце императора! Только и слышно: "Ираидала, Ираидала"! - вскакивает и начинает кричать в ответ мать. - Всучишь ей любой другой набор и прикажешь рот закрыть! Она наложница! Рабыня и постельная девка, собственность императорской семьи! А ты кричишь из-за неё на меня, свою мать...
- Рот закроешь ты! - вцепился я в её плечи. - Я предупреждал, майриме, что ещё одно оскорбление Ираидалы и любой горько пожалеет. Так что следите за своими словами!
- И что, будешь бегать затыкать рот всему гарему? Ты объявил, что Ираидала возвращается, но её, как считали ничтожеством, не знающим свое место, так и считают. Её не примут в гареме! И всё будет по старому: её нытье, жалобы и обиды. Потому что она не смириться с твоим гаремом. - Смотрит мать мне в глаза.
- Это была ваша обязанность, следить, чтобы к моей лари относились с почтением и уважением. И не гарему решать, принимать ли в моем дворце МОЮ ЛАРИ! - четко чеканю слова и вижу, как с каждым словом растёт в её взгляде страх. - Говорите, что Ираидала никогда не смириться с моим гаремом? Значит, его не будет. Гарем нужен для того, чтобы обеспечить появление наследников! А в моем дворце, наследники и лари оказываются в смертельной опасности из-за гарема. Больше этой опасности не будет!
- Берс, подожди, - срывается за мной мать и задерживает уже на пороге своих покоев. - Как это не будет гарема? А как же я? Что я буду делать, и кем я буду?
- Вы будете просто моей матерью. Разве вам этого мало? - вырвал у неё свою руку и вышел в коридор, где наткнулся на смотрителя.
- Оман. - Склонился он с льстивой улыбкой. - Будут ли какие приказания? Желаете ли кого видеть на своём ложе?
- Я желаю, чтобы вы донесли до каждой наложницы в этом дворце, что любое неуважение по отношению к лари Ираидале или наследникам, будет караться без снисхождений. Первая, кто осмелится насмешничать или оскорблять лари, будет утоплена в чане с гадюками. И подготовьте мне списки наложниц. Я собираюсь решить их судьбу. - Хватит откладывать, от этого сборища гадюк, пора избавляться.
Оставив смотрителя рядом с покоями майриме, я направился в казначейство. В тот коридор, куда никто кроме меня не мог заходить. Да и ключи от тех дверей я носил на собственной руке. Открыть замок можно было, только приложив моё кольцо-печать. В этом коридоре было несколько комнат, я шёл в самую дальнюю, где стояли тяжелые шкатулки, выдолбленные из смолистого дерева, и выстеленные изнутри толстым слоем бархата.
Слова матери натолкнули меня на мысль, что раз Ираидала всё это время была лишена моих подарков, а какие-то жалкие побрякушки и вовсе была вынуждена продать, то почему бы не исправить это? Не за что-то, не для того, чтобы обязать к чему-то, а просто, чтобы показать, и в первую очередь всем вокруг, что я сожалею о своей невнимательности и намерен изменить сложившееся положение.
Стою в раздумьях. Вспоминаю. Смеющаяся до искр в синих глазах Ираидала балансирует и танцует стоя на цыпочках на перилах балюстрады на балконе в моих покоях.
- Далли, слезай, давай! Не хватало еще, чтобы ты упала. - Ворчу я.
- Ты же рядом! А у тебя крылья, я в них верю! - улыбается она, но послушно протягивает руки, чтобы я мог стянуть её вниз.
Помню, как впервые увидел её с зелёными глазами, и как она рассказала, что глаза у неё синеют, только когда она счастлива.
Подарить ей синие камни? Как напоминание? Намёк, что хочу видеть её счастливой? Но сейчас-то она зеленоглазая! К чему ей тогда синие камни? Смешать синие и зелёные? Взгляд падает на драгоценный белый жемчуг и опалы...
А ведь в моей комнате как специально стоят камни, словно дожидаются! Рисунок золотого плетения сам вырисовывается перед глазами, давно такого не было. Смешаю слёзы моря с жемчугом и опалами, для перехода добавлю сапфиров и изумрудов, а в сердце плетения будут марионы. Их не так много, но это удивительные по красоте переливов цвета кристаллы!
Уже выходя, я заметил Дербета, что-то старательно сверяющего и записывающего.
- Ты смотрю, серьёзно взялся за дела? - спрашиваю парня, напоминающего старательного новобранца.
- Чтобы работать, нужно иметь хотя бы представление о том, с чем работать. Вот и пытаюсь вывести, что есть на самом деле, а что три раза наврато. - Ответ парня натолкнул меня ещё на одну идею. Просто день озарений сегодня.
- Скажи, насколько сложно организовать проверку, целью которой будет создать новую и правдивую опись земель оманлира? - если бы я с настолько несоответствующими действительности сведениями вёл воинов в бой и планировал атаки, я бы уже давно погубил бы всю империю.
- Это будет непросто, у меня может не хватить знаний и опыта. - Подумав немного, отвечает парень. - Можно мне взять немного времени? До завтрашнего утра?
- Конечно. Будешь советоваться со старшими кварталов? - предположил я, где парень может позаимствовать недостающие знания и опыт. - Так может, и помощников начнешь набирать? Уверен, что старший Гарид, так ведь зовут старшего красного квартала, если не путаю, наверняка сможет помочь с определением приписок.
- К нему и хотел пойти. - Кивнул мне мой казначей.
У себя в комнате я достал свои инструменты и пока разогревал руки перед долгой и мелкой работой, голова наполнялась мыслями. И это были первые мысли за последние дни, вызвавшие у меня улыбку.
Все проблемы между мной и Ираидалой создались из-за того, что я совершенно не знал Ираидалу, видел картинку и не понимал сути. Судил по привычному образу и чужим словам, верил чужим объяснениям, а её ни разу не спросил. Отсюда и ошибки, отсюда недоверие. Потому что вела она себя совсем не так, как можно ожидать от наложницы.
Ираидала была в моём доме, в моём гареме. На моей территории, среди людей, которые были моим окружением. И она была открыта, мне нужно было только постараться увидеть! Но подарка от судьбы я не заметил. Значит, теперь будем вырывать обратно! И мне нужно, чтобы Ираидала расслабилась, потому что сейчас она как боец на передовой, ждёт нападения, всё время держится на расстоянии. Значит, мне нужно оказаться на её территории и среди её окружения.
Лучший способ решить разногласия между двумя воинами это отправить их обоих копать окоп! Дербет имел огромное отличие от многих, кого я знал. Он открыто признавал, что ему не хватает опыта, что он чего-то не умеет. Но он учился, а если не хватало своих мозгов, не стеснялся применять чужие.
Старшие кварталов? Отлично, с них и начнём. С них и с матушки Вали́. Хотя насчёт матушки, это я погорячился. С ней я бы пока рыть окоп не пошёл, а то она в сердцах в том окопе и прикопает. А вот территория...
Для Ираидалы домом сейчас является Карнак, место, где она свободна от всего. От обид, от статуса рабыни, от обязательств наложницы. Там те, кто её уважают, и кого уважает она. Там те, кого она любит, и кто любит её. Там дети, ради которых она готова спорить с императором! Значит, и я буду в Карнаке!
Стук в дверь отвлек меня от моих мыслей.
- Войдите! - ответил я и сильно удивился, увидев на пороге мать. - Майриме? Мне казалось, что мы сегодня уже наговорились.
- Берс. - Голос матери был тих, голова опущена, вся её поза говорила о смирении. - Да, мы поговорили. И я сказала слишком много ненужного. Ты год был на войне... А я с упреками и обидами! Ты устал... Не так должна мать встречать своего сына. Если ты решил, что Ираидала должна вернуться, значит так и будет. Я встречу её, как дочь.
- Я рад, майриме, что вы пришли к этим мыслям. - И вроде мать говорит всё правильно, а я не могу себя перебороть и поверить, жду подвоха от собственной матери.
- Ты злишься на меня. И твой гнев справедлив. Но меня согревает надежда, что твой гнев остынет. Сын, в моей жизни нет ничего, кроме тебя, и я прошу тебя помнить об этом. - Мать говорит со слезами в голосе и опускается на колени, склоняя голову, украшенную диадемой с крупными, тяжёлыми камнями.
- Я помню, майриме. Поднимитесь с колен и идите к себе. - Те слова, что вырвались у майриме в порыве злости, я вряд-ли смогу забыть.
- Я приказала прийти к тебе наложнице. К ней ни у кого не может быть претензий. Её купили, пока Ираидала выздоравливала после покушения. А ты напряжён. Ты весь год не видел ничего, кроме войны. Просто сбрось напряжение. Тебе сейчас необходимо спокойствие. - Кланяется и отходит к порогу мать.
На пороге комнаты стоит смотритель гарема и ждёт моего решения.
Кивнул, и наблюдаю за тем, как в покои входит незнакомая мне наложница. Блондинка. Сердце начинает биться. Красивая, миниатюрная, в почти просвечивающихся голубых тканях. И не та.
Прикрыл глаза. Нет, не от неудовлетворенного желания моя злость и раздражительность. А от того, что потерял ту, которую считал своей до последней капли крови и глотка воздуха. Я настолько привык к ней и её чувствам, что, даже говоря, что знать ничего о ней не желаю, был уверен, что любовь ко мне, это единственный смысл в её жизни.
Открыл глаза и поймал взгляд наложницы на камни в моих руках.
- Они не для тебя. Пошла вон. - Я не мальчик, чтобы кидаться на каждую девку. - Майриме, я в состоянии определить, что мне нужно, самостоятельно. И если бы мне нужна была наложница, я бы её позвал. Вы мне сейчас лишний раз доказали, что моё решение верно. И знаете, почему между Ираидалой и гаремом я выбрал её? Потому что её взгляд всегда был прикован ко мне, и никакие камни не смогли бы это изменить. И на будущее, майриме, не берите на себя обязанности, выполнять которые, вас не просили. Смотритель, а ты молодец, так и продолжай!
- Сын, может ты и прав. Но гарем, это не о любви, а об обязанностях и продолжении императорского рода. Твой отец выбрал любовь. И скажи мне, где плоды этой любви? Что эта за любовь такая, что не может принять необходимость? - после этих слов майриме вышла, закрывая за собой двери.
Утром я был у отца, едва солнце поднялось над горизонтом. Отец тоже уже давно не спал и работал с бумагами.
- Вот значит, почему все доносчики из твоего дворца в один голос пели гадости про Ираидалу. Потому что давно отрабатывали деньги Майхур. Не удивляйся, если не досчитаешься нескольких слуг. Я не привык, чтобы меня безнаказанно считали дураком. - Предупредил отец, выслушав мой рассказ. - Ты серьёзно решил ехать в Карнак? Я бы хотел присутствовать в тот момент, когда ты сообщишь эту новость своей лари.
- Пап... Мать вчера сказала одну вещь... Что ты выбрал любовь, но у этой любви нет плодов. - Мысль, которая не давала мне покоя всю ночь. - Почему у тебя и лари Лайны больше нет детей? Столько лет спустя?
- Умеет твоя мать жалить! Дело ведь не просто в том, что была ночь с наложницей. Была ночь с Майхур. Под той дрянью, что я выпил, я притащил в свои покои её, а не просто первую попавшуюся под руку девку! После всего! - под когтями боевой брони отца крошился камень перил балконной балюстрады. - Для женщин близость это либо способ устроиться в жизни, либо просто способ выразить свои чувства. Поэтому, когда эти чувства борются с обидой и болью, всё не так. Нет того огня, что наполняет твою душу! Испытав однажды, принимать простое подчинение необходимости от любимой, невозможно.
- Но столько лет...
- Сын, в наших жилах течёт кровь демонов! У нас со временем другие счёты. - Улыбнулся отец. - Страшнее, думать, что уже никогда не окунешься в это пламя вновь. Что, проявив излишнее снисхождение, позволил уничтожить что-то действительно ценное в своей жизни. А вон и обе лари возвращаются.
Я посмотрел в ту сторону, куда кивнул отец. Лари Лайна и Далли неспешно шли по дорожке сада и о чём-то разговаривали. Судя по тому, что лари остановилась у куста и начала что-то показывать на ветке, разговор шёл о всяких растениях. Вдруг один из слуг склонился перед лари и что-то ей передал, дождавшись кивка лари и Ираидалы, он ушёл к воротам.
- Что происходит? - спросил я, уже готовый идти с сад.
- Сейчас узнаем. - Отец тоже был насторожен. - А вот и ответ на твой вопрос. Твой казначей пожаловал. Заметь, ни к тебе.
- Я загрузил его работой, потребовав составить реальную опись дел каждой провинции, входящих в мой оманлир. - Объяснил я.
- А сам, как я понимаю, именно под этим предлогом намереваешься посетить Карнак? - спросил он. - Верное решение. А сейчас твой казначей, видимо пришёл к лари за советом. И она, кажется, собралась помогать... Тогда пойдём, подкину тебе причину для того, чтобы ты мог обратиться за помощью к своей лари, если уж она у тебя так серьёзно относится к ответственности перед поданными. Держи.
- Что это? - спросил я, разглядывая какие-то разметки на карте, расчёты и даже наброски.
- Когда твоя лари начала строить фонтаны, а потом взялась за гавань, первым моим желанием было, вмешаться. Но вместо меня, вмешалась Лайна, со словами, что даже во время нападения на столицу погибло меньше жителей, чем от обвалившихся домов, течений и перегревов на жаре. - Усмехнулся отец. - И вместо того, чтобы мешать твоей лари облагораживать столицу, я начал думать, где нам перекрыть подход к столице.
- Глотка...
- Да! Если сможем выстроить там крепостные башни, ни один корабль не сможет пройти. Расчеты по строительству и подготовке предоставили месяц назад. Хорошо, что ждал тепла и не начал сам. - Сел на диван отец. - Как раз покажешь вот это всё своей лари.
- Спасибо. Но, почему ты отдаешь эти бумаги мне? - удивился я. - А не занимаешься этим сам?
- Потому что мне доказывать своей лари, что я не раздолбай, в отличие от тебя, не надо! - ехидничал отец.