Пробудившая пламя

Глава 36.

Оман Берс Марид Нави.
Идея оказаться на территории Ираидалы, там, где она чувствует себя спокойно и защищённой, казалась легко выполнимой. Ровно до того момента, пока я не начал её превращать в жизнь. Уже через несколько дней пребывания в Карнаке. я понял, что мало просто приехать, нужно ещё и влиться в обыденную жизнь собственной лари. И самое главное, суметь перестать быть высокопоставленным гостем, требующим особого внимания и отвлекающим от важных дел.
Спросив меня утром следующего после приезда дня о планах, Файрид меня внимательно выслушал.
- То есть, ты собираешься помогать лари и наследникам? - уточнил он.
- Слушай, не стоит меня считать слепым, глухим и безмозглым идиотом. Ираидала тебя волнует не только, как мать моих наследников. И это заметно, Файрид. Но я её не отдам, даже брату. - Расставил все точки я. - Не надо вызнавать о моих планах в отношении моей семьи какими-то окольными путями. Всё четко и ясно. Я хочу, чтобы авторитетом и примером для подражания для своих детей был я, а не их дяди, какими бы ответственными они там не были. Я сам хочу учить их бою на клинках и рукопашке, разбирать с ними схемы сражений. Я для своих детях оман. А Ираидала мать. И мне достаточно было нескольких минут, чтобы почувствовать разницу. Что же касается самой Ираидалы, она моя! Моя женщина, моя лари, мать моих детей!
- Ты прав. И не прав одновременно. Я не знаю, что тебе сказать. - Прислонился к косяку и сложил руки на груди Файрид. - Сначала я хотел только выяснить, что же на самом деле произошло в твоём дворце. Я даже не собирался тратить много времени на всё это. Но когда при первой встрече мне указали на дорогу обратно, а потом не воспользовались любезно предоставленными и готовыми выслушивать любые жалобы ушами, проснулось любопытство, сменившееся удивлением. А позднее и восхищением. Её упорство, сила духа и ум, удивительный для её лет, привлекают, как огонь в ночи. Тем более, что никак не ожидаешь, глядя на этот оранжерейный цветочек, столкнуться с таким характером. Проведя рядом с ней столько времени, я привык считать себя её другом. Про себя зная, что я для них ещё и родственник, и защитник. Я стоял рядом с Марсом во время битвы за Карнак, я сопровождал обоз на рубежи до столицы. И не позволял запереть её с детьми во дворце в столице. Это здесь она могла вести себя так, как считала нужным и правильным. А императорский дворец... Он уже стал клеткой для одной лари. А вот в тот момент, когда она узнала, что я не просто мастер бессмертных, а ещё и твой брат, один из наследников императора, что-то произошло. В тот момент от разочарования и обиды в её глазах, мне самому было больно, словно я потерял что-то очень и очень важное в своей жизни. И я пока не могу объяснить, что за чувства у меня к твоей лари.
- Я не отдам её. - Предупредил я брата. - Так что лучше для нас обоих, чтобы твои чувства к Ираидале остались дружескими или родственными.
- И ты решил, что если начнёшь учить её и детей управлять оманлиром, то вернёшь её обратно себе? - усмехнулся Файрид.
- Я не начну учить, я начну помогать. В отличие от тебя братец, я получил свой оманлир ещё даже ходить не научившись. Так что может на что и пригожусь собственным детям и жене. - Отошёл я от темы чувств брата к Ираидале.
- Ты опять? Следи за своими словами. Ты понимаешь, что привлекаешь к Ираидале ненужное внимание? - взвился он. - Вспомни судьбу северных князей! Кир Северный тоже именовал свою пару женой. Напомнить, чем это закончилось для него и его семьи?
- Его предали! А что конкретно там произошло, так никто и не знает. - Ответил я, но внутренне согласился с братом, что не стоит дразнить шакалов.
В то утро я не знал, как смешно я выглядел, уверенный в том, что моя помощь может иметь здесь какой-то вес. Походив полдня за лари, я как-то незаметно впрягся в её дела и заботы. Ираидала не только указывала, она засучала рукава и сама делала.
Неделю спустя я поймал себя на том, что к вечеру устаю так, что едва доползаю до кровати. Я так не выкладывался даже на рубежах.
Но во всём этом был огромный плюс. За это время я смог преодолеть некий барьер. Моя лари сама пригласила меня на ужин в свой дом. Я признал очерченные ею и детьми границы и не пересекал их, ожидая того момента, когда они сами решат, что я не несу угрозы для них.
За границами Карнака начинались уже горы. Отростки скальных хребтов пересекали весь Геликарнак, создавая укромные долины для поселений. Ираидала несколько таких приспособила под выращивание овощей. Когда чистили от ила дно вдоль берега, она этот ил смешивала с соломой и с навозом от коней и домашних животных и вывозила в эти долины. Точнее объяснила местным жителям, что так они обогатят и накормят землю в горных долинах, от чего урожай будет больше и лучше. Но ведь и сама этим занималась.
Может поэтому, а может из-за того, что она смогла заслужить доверие населения, ей поверили и выполнили непонятную прихоть лари. В итоге она оказалась права. Впрочем, не удивлён. Такая методика распространена там, где земли ограничены и не плодородны. Да всё северное княжество так делает, и голода на их территориях нет. Просто у нас в империи принято собирать дико растущие овощи и съедобные коренья, а не выращивать. Но мало ли, что тут в империи принято, раз Ираидала решила, что так лучше?
А вот одна совсем маленькая долина, спрятанная в кольце горных утёсов, хранила ещё и покой моей семьи. Попасть туда можно было, только минуя узкий скальный коридор, по одному краю которого бежал то ли большой ручей, то ли небольшая горная речушка, берущая своё начало рядом с домом, построенным для лари и наследников.
Меня настолько интересовала та, что жила внутри этого дома, что я даже не обратил внимания ни на сам дом, ни на то, что его окружало. И я не помнил, когда в последний раз так волновался, заходя куда-то или перед встречей с кем-то.
Я зашёл вместе с детьми и с улыбкой наблюдал, как серьёзные, внимательно выслушивающие работников или что-то обсуждающие между собой с самым сосредоточенным видом, наследники, превращаются в обычных детей, что уставшие и довольные возвращаются домой.
Я не единственный гость в этом доме. Аргес с улыбкой довольного хищника следит за своей парой, бывшей служанкой Ираидалы, Гульнизой. Она часто ловит его взгляд и смотрит так, что всем становится понятно, что между этими двумя есть своя, только им известная тайна.
Далли вместе с двумя служанками накрывают на стол. Вернувшаяся со второго этажа, уже переодетая Малис поспешила им на помощь. Сегодня было странное блюдо, какие-то пельмени, я такого никогда и не пробовал, наверное, что-то из местного. Но и Аргес и Файрид, которого здесь все звали по привычке Дирафом, предвкушающе потирали руки.
Эти самые пельмени, комочки вареного теста с мясом внутри, нужно было окунать в одну из небольших мисок, которых стояло на столе несколько, для удобства. В мисках было растопленное масло, сметана и вода с перцем. Одну из таких мисок сразу притянули сидевшие рядом Аргес и Дираф. Оба старших брата хитро посмотрели на меня.
Судя по тому, что они спокойно окунали пельмени в эту воду и кидали в рот, даже прищуриваясь от удовольствия, это стоило попробовать. Когда я опустил ложку с пельменем в миску с водой, они замерли, наблюдая за мной с предвкушением. Видимо ждали мою реакцию на новое блюдо. Да будь это редчайшая гадость на свете, я бы нахваливал изо всех сил, потому что знал, что готовила Ираидала сама.
Сама собой появилась злорадная мысль, что посмотреть бы, как и что готовили бы наложницы из гарема, окажись они на месте Ираидалы.
- Оман, - коснулась кончиками пальчиков моей руки Ираидала, с осуждением посмотрев на братьев. - Это вода, смешанная с солью, небольшим количеством сметаны, уксусом и перцем. Если быстро окунуть, то появляется кисло-острый вкус. А если вот так в ложке... И сам пельмень напитается, да ещё и в ложке зачерпнешь. Может быть не вкусно. И слишком остро.
- Спасибо, что предупредила, Далли. - Прикоснулся губами к её пальчикам, едва успев перехватить её ладонь.
Странные пельмени мне очень понравились. Особенно с маслом. Ещё больше понравилось то, что из-за того, что сидел я рядом с Ираидалой, миски под масло и сметану у нас были общие. Хотя и с уксусной водой я тоже попробовал. Вкусно, но не так.
Разговоры за столом сменились разговорами у большого камина. Барлик и Малис начали о чём-то спорить, прислушался и понял, что они обсуждают одно из сражений, причём моих. И один, и вторая были уверены, что вести тот бой нужно было по их схеме. Самое забавное заключалось в том, что схема у каждого была своя, но сходились дети в одном, что я поступил неправильно.
Начал им объяснять свой выбор, про особенности местности, указал на несколько неточностей в описании боя. И что карта, приложенная к этому описанию, не военная. То есть отражает местность приблизительно. Дети начали на ходу менять свои схемы. Откуда-то появились разные фигурки, изображавшие бессмертных, димарийцев, конников, боевые орудия и даже корабли.
За спорами и обсуждениями мы не заметили, как увлеклись, а за окнами уже наступила ночь. Один из гронхов просто смахнул лапами все наши построения войск и зарычал, напоминая нам о времени.
- Палааач! - в один голос возмутились дети, но при этом начали укладывать фигурки в специальные ящики, в которых те хранились. - Можно было и помягче намекнуть, что мы засиделись!
После этого мы быстро попрощались, только я задержался на пороге рядом с Ираидалой.
- Добрых снов, моя лари. - Пожелал я под недовольное ворчание Шторма.
- И вам хорошо выспаться оман. - Ответила Ираидала.
- Оман? Меня зовут Берс. - Напомнил ей о давней привилегии обращаться ко мне по имени.
- Спокойной ночи, оман! - сложила руки на груди моя упрямица.
Я не стал настаивать и поправлять её повторно. Я даже намекать не стал, что хотел бы ночевать в её доме.
С недавних пор я начал понимать, что хочу не только тело. Её душа желаннее. Хочу, чтобы было, как раньше. Быть для неё всем миром сразу. Только теперь это будет её мир и только для неё.
Утром я проснулся раньше, чем обычно, и застал брата, который обычно к этому моменту уже уходил.
- Чем ты занимаешься в такую рань? - спросил его, наливая и себе горячего чая.
- Я мастер бессмертных. Забыл? А ещё у меня есть и свои бойцы. Ранним утром у нас начинаются тренировки. - Напомнил он мне.
Но ещё я вспомнил и о том, что вместе с бессмертными тренируются мои дети и Ираидала. Сегодня на тренировку я пошёл вместе с братом, хоть сон ещё не до конца попрощался со мной. За дорогу, хоть и недолгую, я несколько раз успел зевнуть.
Только сонливость исчезла в мгновение, стоило мне увидеть Ираидалу. Под наблюдением одного из мастеров, она сражалась с бессмертным, и явно не новобранцем. Даже её короткого платья без рукавов на ней сейчас не было. Только плотно обтягивающие брюки и рубашка.
Я видел каждую линию её тела. Но она была так сосредоточенна на бое, что даже моя ревность ко всему на свете не дернулась. Демон в крови с жадностью следил за смертоносной грацией своей половины. Безумная в своей привлекательности идея завладела моими мыслями.
- Харг! - выкрикнул я команду к остановке боя и направился к Ираидале, вынимая свой клинок, с которым не расставался никогда. - Не окажет ли лари мне честь, разделив этот бой со мной?
Бессмертный испарился, понимая, что не стоит вызывать мой гнев. Ираидала коротко кивнула, обозначая согласие на бой, и сделала два шага в сторону, разрывая между нами расстояние. Мягко и осторожно она двигалась по дуге, напоминая мне одну из гигантских хищных кошек.
Моя собственная кровь закипела от восторга, приветствуя эту хищницу. Самую желанную противницу, идеальную соперницу, равную по силе духа. Чуть прищуренный взгляд, кажущиеся расслабленными плечи... Стремительно вспорхнувшие руки наперерез моему удару, искры от двух столкнувшихся клинков, отразившиеся в глазах, полыхнувших изумрудным пламенем. Мой выпад, её разворот, на мгновение прижавший её спиной к моему телу.
Она проскользнула у меня под рукой и тут же атаковала резким выпадом, направляя свой клинок почти горизонтально земле. Полушаг назад, пропускаю её клинок и грудью встречаю её движение, заставляя её прижаться к себе. Ткань нашей одежды словно истончилась, позволяя ощущать жар тела друг друга, чувствовать движение груди на вдохе.
Она разрывает контакт. Движется осторожно, не отрывая взгляда, предугадывая каждое движение, серьезна и сосредоточена. Она не играет, она живёт этим поединком, вкладывая всю себя в единение с острым клинком. Звучит с ним в унисон. Пламя, бушующее внутри меня ни с чем не сравнить! Удовольствие настолько острое, что отдается острой судорогой в позвоночнике.
Аромат её тела, запах разгорячённой кожи и настоящей роскоши волос, стянутых в высокий хвост, наполняют мою грудь при каждом вдохе, превращая воздух в изысканное лакомство. Демонская сущность в моей крови ликует.
Обманный ход, разворот, свой клинок пропускаю у земли, почти растянувшись в полушпагате змеиного броска, заставляя её уйти назад. Единственный шанс избежать поражения. перевернуться, сделав сальто назад. На это мой расчёт. Подсечка и едва приземлившаяся на ноги Далли падает на колени. Я замираю.
Пульс срывается в барабанную дробь, тело ошпаривает кипятком от прокатившегося по телу желания. Я напряжен, каждая мышца. как струна, мой клинок в сантиметре от кожи её груди. Самая ценная добыча, самый дорогой трофей. У моих ног. Изогнувшись крутой дугой и удерживаясь от падения только за счёт напрягшихся бёдер, не скрывая вызова в сверкающих глазах, она уверенно держит направленный остриём в моё горло клинок.
Рёв зверя в моей душе слышат, наверное, сами небеса. Гордый, ликующий, полный призыва. Не самка. Пара. Та, с появлением которой исчезают все остальные, рассыпаются прахом, смываются штормовой волной. Та, ради которой завоевываются страны и создаются империи. Истинная, настоящая, моя.
Отступаю на шаг, признавая, что из такого положения иного выхода нет. Наблюдаю, как быстро поднимается Далли. Изящная, грациозная и смертоносная. Не рабыня. Равная, необходимая.
Она начинает двигаться в одну сторону, но вдруг резко наклоняется в другую. Я ловлю её свободной рукой и притягиваю к себе, заставляя прижаться к себе всем телом.
- Вы допустили ошибку... - шепчу ей в полураскрытые губы, легко сжимая ладонь, обхватывающую её шею, чуть ниже затылка.
- Вряд ли. - Выдыхает она, и я чувствую холод клинка упирающегося мне в бок, точно в оставшийся след от удара северного князя. - Меня мало интересует, насколько правильно я выполнила приём. Мне нет дела до красоты поединка. Моя цель убить любого, кто осмелится угрожать мне или моим близким.
Пока она говорит, её клинок переместился к моему горлу. Опускаю удерживающую её руку, медленно проводя ладонью вдоль позвоночника. Единственная ласка, которую могу сейчас себе позволить.
Далли опускает оружие и отходит. Тренировка закончена. Она накидывает на себя лежащее в стороне платье-халат. Ярко алое, украшенное по краю широких рукавов и подола объёмной вышивкой в виде танцующих журавлей. Подарок Малис, который она преподнесла матери по возвращению Ираидалы из столицы. Длинная юбка совсем не мешает моей лари стремительно передвигаться по Карнаку, весенней грозой проноситься по улицам и пристани. Высокие боковые разрезы позволяют ей ездить верхом, просто взлетая в седло.
- Ираидала, я хотел бы обсудить возвращение в столицу. - Напоминаю ей.
- Я помню. Я предупредила детей, и сейчас мы заканчиваем необходимые дела. Чтобы во время нашего отсутствия не приходилось переживать по этим вопросам. - Отвечает спокойно, но я вижу, что настроение у неё испортилось.
Отступаю, не давлю, не заставляю обсуждать неприятную тему. Провожаю взглядом затянутую в алое платье фигуру.
Весь оставшийся день мыслями вновь и вновь возвращаюсь к утренней тренировке. И даже сортировка и разделка огромных рыбин под комментарии старухи Шарги не смогли стереть улыбку и моё чувство предвкушения.
Утром следующего дня, ещё проходя скальный коридор, ведущий к дому Ираидалы, я услышал звон клинков. Довольная улыбка расползлась сама по себе, от одних только воспоминаний о вчерашнем утре и совместной тренировке с моей лари. Её глаза, полыхавшие зелёным пламенем от азарта схватки, грудь, рвущаяся из оков плотной ткани от частого дыхания и голос, звенящий холодом закованных в ледяной панцирь горных вершин.
- Мне нет дела до красоты поединка, оман. Моя цель убить любого, кто осмелится угрожать моим близким. - В её взгляде ни грамма притворства, в нем только вера в собственные слова и клинок, что упирается своим остриём уже мне в горло.
Я не видел её всего лишь чуть больше года, а узнать не мог. Этой Ираидале не было до меня никакого дела, намек на то, что она по-прежнему моя наложница её оскорбил, слова о приглашении в мою комнату она расценила, как угрозу.
Она словно воды горного потока, смотреть издали можно, а удержать в руках нет. Моя лари, которая раньше провожала взглядом каждый мой шаг, ловила каждый мой взгляд, теперь была уверена, что я не стою её внимания. И дело было не в обиде на мою холодность, или в недопонимании, из-за которого она долгое время была лишена всего. И даже не в ревности, нахалка сама предложила мне посещать бордель, вместо содержания дорогостоящего гарема! Просто...
Словно тихие разговоры слуг были правдой, словно действительно, той ночью пламя в её сердце угасло.
Только вот я не собираюсь с этим соглашаться! Раз уж она полюбила один раз, полюбит снова. И её утренние тренировки мне только на руку! Каждое скольжение её гибкого тела, каждое прикосновение в поединке будет напоминать ей о том, как она горела в моих руках. Вот она та ниточка, по которой она вернётся обратно!
Последний каменный выступ, как только я заверну за него, то увижу горную долину, где поселилась моя непокорная лари. И её саму. Всю ночь её образ пытался ускользнуть из моих мыслей. Я еле дождался утра...
Файрид! Вечно вьëтся рядом с моей женщиной и моими детьми. Он близкий круг, ему простили даже обман, он желанный гость в её доме! И сейчас он занял мое место в этом поединке с Ираидалой. Иду и готов сжечь его одним только взглядом.
Он начал поворачиваться, раскрыв крылья. Я знал этот приём, сейчас он на силе крыльев оттолкнëтся, и его противник кубарем покатится по земле, обдирая руки и ноги. Да он обезумел? Это не вечный соперник-брат, это хрупкая девушка!
Но нет, он не просто толкнул Ираидалу, он прижал её к себе и впился в её губы.
Не помня себя от ярости, я налетел на брата и отшвырнул его от Ираидалы. Бешенство лишило разум права голоса. Никогда в жизни я не бил брата с такой силой и ненавистью. Он тоже себя не ограничивал.
- Спасибо, братец, я целый год этого ждал! - рычит Файрид, вбивая свой кулак мне в челюсть.
- Хватит! - слышу резкий окрик Ираидалы и чувствую, как нас с братом окатывает ледяной водой. - Угомонитесь. Вы что тут оба устроили? Дираф?
- Я просто хотел понять, что я к тебе чувствую! - улыбается брат
- Понял? Или самой добавить? - злится Ираидала.
- Вот значит, как он тебя тренирует? Ты поэтому так резко охладела? - срываюсь на неё я.
- А я, что, похожа на идиотку, которая от одного козла не успела избавиться, а торопится второго завести? - кричит в ответ она. - Убирайтесь отсюда! Оба.
Файрид молча уходит, хоть и улыбается, гадёныш. Но спорить с Ираидалой и доказывать ей что-то сейчас, не решается. А я иду к дому и сажусь у крыльца. Чувствую, как от виска по щеке стекает кровь, губы тоже разбиты.
Сорвался идиот, ревность свою в узде не удержал. Ведь сам же разговаривал с братом, сам всё видел, а обвинил её. Хотелось сейчас, как горному коту, свернуться кольцом вокруг Далли и лежать так, пока не успокоюсь. Пока мысль, что она может выбрать другого, не испарится, не исчезнет!
- Два драчливых петуха! - слышу её голос. - Подними голову, дай я осмотрю лицо.
Не споря, подставляюсь под её руки и прикрываю глаза, чтобы не выдать себя. Она промывает каждую рану, смывает кровь. И в этот момент я жалею, что уворачивался от ударов брата.
- Далли, прости... - начинаю я. - Ты моя! Я могу ждать, но не в состоянии стерпеть другого рядом с тобой.
- Какого ещё другого? Вы с чего взяли, что я игрушка, которую можно с азартом вырывать друг у друга, попутно избивая соперника от души? Я когда дала повод считать, что позволю подобное или мне это нравится? - возмущается она и отходит к реке, чтобы сменить воду.
Её гронх о чём-то предупреждает меня, но мне уже всё равно, все демоны из души рвутся к ней, к той кого признали своей госпожой. Иду следом, Далли словно почувствовав, что что-то изменилось, выпрямляется, забыв про глубокую чашу, в которую набирала воду, и оборачивается. Обхватываю ладонями её талию.
- Ты не игрушка, ты драгоценность, ради которой я готов развязать любую войну! Сразиться с любым соперником! Ты та, ради обладания которой, решишься на всё. - Не говорю, а рычу я, зверея в считанные секунды.
Больше не сдерживая себя, впиваюсь в такие манящие губы, пью её вскрик и пьянею в момент. Мир скрывается за пеленой страсти и желания, сжимаю её тело, дурманящее своей близостью...
И чувствую дикую боль. Каменею, боюсь от неожиданности сжать Далли так, что причиню ей боль. Она тоже почувствовала моё напряжение, осторожно и медленно выглядывает из-за моего плеча, смотрит и начинает смеяться.
Её гронх, поняв, что я на него не реагирую, укусил меня. Вцепился клыками в задницу и пару раз рванул. Кровь заливает ногу, а я, хоть и сжал зубы, отвести взгляд от Далли не могу. Она присела на выступающий корень дерева, потому что стоять не могла, и смеялась.
Громко, звонко и искренне. А я замер. Её глаза наливались синью! Гронх, чувствуя состояние хозяйки, с недоумением на морде посмотрел на неё, потом с сомнением на вторую сторону моего зада.
- Даже и не думай! - процедил я гронху.
- Оман... Берс, - сквозь смех пытается произнести Ираидала. - Боюсь, вам придётся возвращаться в столицу морем. Как же вы теперь в седло... С такой... Травмой!
И снова заливается до слёз.