Пробуждение

Часть 7

Теплое июльское утро было в самом разгаре. Солнце заливало ярким светом через распахнутые окна просторную комнату и большую кровать в ее центре. Ахетмаатра нежился среди подушек под теплым одеялом – французское лето так и осталось для него слишком холодным. Ему не хотелось вставать, тем более что на этот день не было запланировано ни показов, в которых принимал участие по просьбам друзей-модельеров, ни съемок. Несмотря на сорокалетний возраст, Ахет оставался самой востребованной фотомоделью и во Франции, и за ее пределами. Обхватив подушку, он по привычке взглянул на стену, где висела огромная карта мира с сотнями маленьких флажков – так были отмечены города, в музеях которых он побывал. Почти не оставалось мест, где могла храниться вторая половина гроба Тиа. Рядом стоял шкаф до потолка, забитый каталогами музеев, частных коллекций, буклетами с выставок и книгами по медицине. То, от чего мучительно умирали в прошлом, сейчас лечилось быстро и успешно. Только вот вернуть сестру в мир живых он не мог. 

Ахет перевел взгляд на календарь: этот день был закрашен красным карандашом, – пятнадцать лет назад в такое же солнечное утро была его первая фотосессия у фонтана… Пятнадцать лет поисков и одиночества… Он вздохнул, уткнулся лицом в шелковую ткань. 

Щелкнул дверной замок, и негромкий голос пожилой женщины позвал: 

– Мсье Шери́, Вы дома? 

– Да, мадам Мари! – откликнулся принц. 

Мари была домработницей Ахета уже четырнадцать лет, с того момента, как тот купил эту уютную двухкомнатную квартиру под крышей в старой части Парижа. 

– Я уже стала забывать, как Вы выглядите, все разъезды да съемки в последнее время, – женщина вошла в комнату и всплеснула руками. – Ах, Вы опять за старое?! 

Причиной ее негодования были увядшие лепестки, разбросанные по напольным коврам ручной работы. Египтянин смущенно спрятался за подушкой: большой букет изумительных бордовых роз, накануне заботливо оставленный домработницей на столике, вечером был превращен в бабочек, которые рассыпались лепестками по комнате, как только он заснул. 

– Я сейчас все сам уберу, – спохватился Ахет. 

– Не стоит, – Мари, вздохнув, подняла последний лепесток с кровати. – Они были такие красивые… 

– Очень! – он натянул на себя одеяло повыше: присутствие чужой женщины, хоть и домработницы, немного смущало, да и спать ему нравилось, по привычке, без одежды. 

Мари вернулась в комнату. 

– Такой мужчина: состоятельный, обаятельный, притягательный и до сих пор одинокий… Жениться давно пора, детишек воспитывать! А Вы? Хоть с кем-нибудь познакомились бы… Сколько работаю – ни разу порог этого дома не переступала женщина, кроме меня! 

Ахет обхватил руками колени и с грустью посмотрел на домохозяйку. 

– Я не хочу… 

– Если Вам нравится парень, а не девушка – не стесняйтесь. Сейчас это нормально и даже модно. 

– Нет, отвратительно. У меня все гораздо хуже… – мужчина, помолчав, добавил. – Я люблю родную сестру. Всю свою жизнь. 

– Родную… Сестру… Но это же…

– Противозаконно. Здесь так нельзя. Знаю. Но я не француз. В моей семье подобные отношения не возбранялись. Влюбился еще мальчишкой и тогда дал обет хранить ей верность, пока бьется мое сердце. Как у вас говорят, «любовь до гроба».

Мари в изумлении присела на кровать, провела ладонью по загорелому плечу. 

– Она знает об этом? 

– Да… Из-за нее я пошел против воли отца, который выбрал мне невесту, нажил врагом старшего брата, но не смог удержать ее… – слезы подкатывали к его горлу комом.

– Она ушла? 

– Умерла… Нет, она спит, но умрет вместе со мной, если не смогу вернуть ее в этот мир. Это был единственный способ приостановить, хоть на время, развитие смертельной болезни. Сейчас сестру можно вылечить, но я не могу воскресить ее… Потому что был глупцом. За что и расплачиваюсь до сих пор. 

– Не сокрушайтесь так, – домохозяйка уже не верила ни одному его слову, но все равно попыталась успокоить разволновавшегося мужчину. – Вы сделали все, что могли. 

– Хотите ее увидеть? 

– Если покажете фотографию… 

Ахет, закутавшись в одеяло, поднялся с кровати, достал из ящика письменного стола рамку и протянул ее Мари. 

– Это моя сестра Тиа… 

Женщина вздрогнула: она ожидала фотографию красивой девушки, но не мумии в гробу за стеклянной музейной витриной. 

– Ей тысячи лет… – Мари снова посмотрела на фото, потом перевела взгляд на мужчину. – Но вы так похожи… 

– Мне столько же, сколько ей. Мы двойняшки. Только я смог вернуться к жизни, потому что мою гробницу обнаружили в ваше время, не тронутую и не разграбленную. А Тиа нашли намного раньше, она путешествовала по музеям в течение полутора веков. Крышка гроба с заклинанием была утеряна, а вспомнить его не могу – такое оно необычное. Мне нужно было перенести ее в свою гробницу. Думал, что Тиа не потревожат, если она будет далеко от меня. А получилось… Кто знал, что мой сон затянется на тысячи лет благодаря старшему брату… 

Француженка вернула ему фотографию. 

– А какое же Ваше имя было тогда? – удивленно спросила она. 

– Ахетмаатра, сын Рамсеса III, – спокойно ответил принц, убирая фото обратно в ящик стола. – Вы единственный человек, которому я рассказал о себе, потому что доверяю, как близкому другу… 

– Боже! Рамсес III! – произнесла Мари, пытаясь осмыслить услышанное. – А Рамсес IV? 

– Мой старший брат… Он здесь, в Лувре. 

– Невероятно… Древний Египет… Да, в их царских семьях брак между братом и сестрой был частым явлением. Если Вы – древнеегипетский принц, тогда все понятно… Я приготовлю Вам завтрак? – домработница, не дожидаясь ответа, направилась на кухню, все еще пытаясь прийти в себя от услышанного. 

Ахет уже начал корить себя за откровенность, понимая, что это может закончиться не слишком хорошо. Он надел шелковый халат и пошел вслед за Мари, готовый к любому повороту событий.