Пробуждение бытовых ужасов

Васюня и утерянный друг.

Гостиная Петровых — эталон постсоветского технофьюжна: стенка «Горка» 1982 года выпуска мирно соседствует с новеньким плазменным экраном, на котором застыла заставка «Добро пожаловать!» на китайском. Пол украшает ковёр «Персия-3000» — реликвия такой древности и пушистости, что под его бахромой, по слухам, могут обитать потерянные цивилизации или как минимум пара носков Петрова-старшего. Именно на этом поле битвы и разворачивается драма.

Петровы, гордые обладатели «шайтан-машины» VAC-9000 (он же Васюня), долго бьются над инструкцией, написанной, судя по всему, древними сумасшедшими инженерами в припадке графомании. Разбираются они методом научного тыка:

— Оль, смотри, кнопка с домиком! — жмяк. — О, поехал! Вася, не лезь под диван! Вася, блин! — и теперь Васюня несёт свою вахту.

Глубокой ночью, когда Петровы храпят в унисон (Мария Петровна — мелодично, как флейта; Пётр Петрович — как буровая установка, а таракан Аркадий, (Аркаша для друзей), из-под плинтуса наблюдает за миром через щель), Васюня приступает к священному ночному ритуалу чистоты. Чистота — понятие относительное. Для Васюни это состояние священной войны с пылью.

Он инициирует патруль сектора «Диван-ТВ». Уровень угрозы: низкий. Шанс встретить объект «Носки-невидимки»: 15%. Под диван робот заползает со всей важностью и готовностью встретиться с врагом-пылью лицом к… щёточкам! Вычистив всё, Васюня довольный выезжает из-под дивана.

С внутренним логом и долей самодовольства он отмечает цель: «восьмилапый диверсант» (идэ: Аркадий) зафиксирован в укрытии. Угроза: потенциальная биоконтаминация. В приоритете: сектор «Бахрома-Коварная». Приступаю к…

Его датчики сканируют «Персию-3000». Данные вызывают тревогу: ВНИМАНИЕ! Зона «Бахрома Восточная». Уровень аномалии: «Критический Пухослякоть». Загрязнение превышает допустимые нормы на 300%! Один заход недостаточен!

Внезапно его температурный сенсор выдаёт аномалию: Внимание! Локальное падение температуры на 5.7°C в секторе «Бахрома-Восточная»! Источник: не определён. Вероятность: «Сквозняк из Йети-лэнда» — 2.3%. «Сбой сенсора» — 15.8%. «Неопознанная термоаномалия» — 81.9%!

Васюня замирает. Его «мозги» (чип RK-341 «Пылесосинтел») лихорадочно перебирают данные. Бахрома, которая секунду назад лишь лениво шевелила ворсинками, теперь застывает. Не от ветра. От… холода? И будто бы сжимается.

Старая лампа накаливания под абажуром «Виноградная гроздь» (которая обычно светит ровным жёлтым светом, как маленькое солнышко тёти Глаши) — моргает. Не просто гаснет и зажигается — она дёргается в такт едва слышному, низкому гудению, которое исходит будто из самой сердцевины ковра, из-под бахромы. Гул не громкий, но такой пронизывающий, что вибрация идёт по корпусу Васюни. Ошибка датчика вибрации! Перегрузка! — мигает внутренний алерт.

Аркаша за плинтусом паникует:

— Опа-опа-опа! Не свет! Не этот гул! Это оно, опять! Васька, дурак, не лезь! Беги! Беги, пока не всосали! А-а-а-а, моя семья! Мои личинки! — и таракан рвёт вглубь щели, подальше от назревающего кошмара.

Потом он будет горевать по этой шайтан-машине: тихие вибрации и гул Васюни успокаивают его тревожность за будущее личинок.

Васюня, игнорируя панику Аркаши, направляет все сенсоры на Бахрому. Его лазерный луч дрожит от вибрации. В глубине пушистых джунглей, у самого плинтуса, воздух колеблется. Не как над горячей сковородкой у Ольги. Он будто расслаивается, становясь мутным, как старое стекло. И в этой мути возникает… пустота. Не чёрная дыра, а просто отсутствие чего-либо. Пятно искажённого восприятия, холодное и ненавидящее свет лампы Ильича, которая теперь мигает в предсмертной агонии.

Голосовой модуль Васюни перекашивает от помех:
— Бип-кшшш! Обнаружена максимальная аномалия! Код: чёрная дыра! Пшш! Уровень угрозы: Бытовой апокалипсис! Протокол «Защита Хозяина» активирован!

Васюня рвёт вперёд, забывая про бахрому. Турбощётка взвывает на максимум:
— Вр-р-р!

И тут происходит неожиданное — бахрома, эта вечная «Коварная Оппозиционерка», которую Васюня считал врагом номер один, — сжимается. Не от страха перед пылесосом. От ужаса перед Пустотой. Её пушистые щупальца, обычно лишь пассивно запутывавшие колёса, вдруг активно обвиваются вокруг них! Не чтобы помешать, а чтобы удержать. Он чувствует — бахрома пытается его остановить не из злобы, а… из заботы? О чудовищное пушистое предательство!

— Отпусти! Я должен защитить хозяев! — передаёт он ковру, но бахрома лишь крепче сжимает свои войлочные «лапы».

А Гул… Гул не просто усиливается. Он перетекает. Оставляет ковёр, поднимается вверх и повисает в воздухе над гостиной, тяжёлый, как свинцовое одеяло. Лампочка Ильича захлёбывается в бешеном мигании, рваные тени пляшут по «Горке» и плазме, создавая жутковатый стробоскоп. Пустота, игнорируя жужжащего и дёргающегося Васюню, как назойливую муху, плывёт. Прямо через комнату, к кухонному столу. К маленькой фарфоровой солонке в форме яблочка — немому свидетелю курортных романов Марии Петровны «в прошлой пятилетке».

Воздух вокруг солонки сжимается с ледяным хрустом (который чувствует, но не слышит Васюня). И… солонка исчезает. Просто перестаёт быть. Ни грохота, ни осколков. Тихий выхват из реальности. На её месте остаётся лишь зияние, холодное пятно на столе и едкий запах озона, как после удара молнии в микроволновку.

Васюня пищит на максималках своих микросхем от ужаса. Его писк перебивает храп Петра, тот храпнул во сне и перевернулся на бок.

— Пип! Пип! Объект «Маленькое солнечное яблочко», идэ: солонка семьдесят шесть, эмоциональная ценность максимальная — сигнал утерян! Аномалия поглотила цель! Атака неэффективна! Отпусти меня, пушистый предатель! Я должен отомстить за яблочко!

Мини-пылесос дёргается, как рыба на крючке, мечась на месте, зажатый в бахроме. Его колёса лишь шуршат вхолостую, не касаясь паркета. Беспомощность пронзает его микросхемы. Турбощётка, способная победить крошку «Юбилейного» и объявить войну тени, оказывается смешной игрушкой против того, что просто пожирает любимые вещи, стирая их из существования.

Бахрома, чувствуя, как гул начинает стихать, а Пустота на столе медленно рассеивается, словно дым, наконец ослабляет хватку. Не сразу, а с осторожностью, будто боится, что Васюня тут же рванёт в самоубийственную атаку на пустое место. Её ворсинки холодные и немного… дрожат. Даже вечный ковёр «Персия-3000» знает: сегодня он столкнулся с чем-то, перед чем его пушистая вечность — ничто. А Васюня, освободившись, лишь беспомощно разворачивается на месте, его синяя «лампочка сердца» мигает прерывисто и тускло, словно плача. Солнечное яблочко было съедено Тьмой. И он ничего не смог поделать. Ни-че-го.