Пробуждение жрицы

Пролог

Зима в тот год лютовала необычайно. Метель бушевала вторую луну кряду, а мороз крепчал день ото дня, превращая царство нагов в снежную промерзшую пустыню. Дома занесло до самых крыш, и теперь о них напоминали лишь возвышающиеся холмики да печные трубы очагов, коптившие тёмным закручивающимся дымом выцветшие небеса.

В царском дворце стоял жуткий холод: стены огромных коридоров и многочисленных галерей оледенели, а огромные окна и высоченные витражи превратились в причудливые белоснежные полотна в пушистых рамках. Вдыхая стылый воздух, прислуга денно и нощно скармливала вечно голодному огню тонны угля в надежде хоть немного согреться. С шерстяными свитерами и шапками не расставались ни на миг. Сам царь, закутанный в кожаные плащи, подбитые изнутри диковинным мехом янтарного барса с южных островов, ходил по своей большой спальне и впервые в жизни сетовал, что его покои столь непозволительно роскошны. Ревущий камин и принесенная с кухни жаровня не справлялись. Коварные сквозняки упорно пробирались в комнату, заставляя цепенеть от непривычного холода. В отяжелевшую от бесконечных дум и бессонных ночей царскую голову уже не шли никакие здравые мысли. Это был величайший провал царя Ц’хайла за всю историю его правления.

И виной тому были демоны. Царь нагов уже не сомневался в их причастности к начавшейся столь внезапно суровой зиме, подобной которой наги не ведали никогда прежде. Обычно снег выпадал лишь к Чёрному Солнцу, да и то всего на пару дней. В ту пору никто из дома и носа не высовывал, боясь переохладиться и впасть в анабиоз. Теперь же былые страхи сбывались наяву. С начала холодов связь с провинциями стала быстро обрываться, и всего за неделю царь потерял весь север. К сожалению, анабиоз не был столь безобиден. Эта особенность, доставшаяся нагам от их ближайших родственников змей, вполне могла помочь преодолеть тяжелые времена, но слишком низкие температуры способны были насмерть заморозить уснувших собратьев, а тех, кто впал в спячку в змеиной форме, лишить человеческого облика. Что уж говорить о голодном безумии, которое могло постигнуть народ после выхода из анабиоза! Зная всё это, Ц’хайл с ужасом представлял, что его ждёт и сколь рискованно нынешнее промедление.

Демоны Фацуки обладали невероятными силами, особенно главенствующая шестёрка агни. Последние могли высушивать моря и топить континенты. Устроить засуху, или заковать в ледяной плен неугодную страну было сродни развлечению. Агни боялся весь Союз так же сильно, как и ненавидел. Демоны с удовольствием дёргали за ниточки и вечно что-то затевали. Порой они играли в справедливость и благородство, но ни один из народов Союза не верил в эту показную искренность. Ц’хайл предпочитал держать нейтралитет. Долгие годы ему это хорошо удавалось, пока шестёрка агни не надумала устроить взаимное обучение. Демонам вдруг захотелось, чтобы страны обменялись опытом с будущими наследниками и важными лицами. Стоило признать, эта идея Ц’хайлу не понравилась сразу. Где-то в глубине души он чувствовал подвох и, похоже, дождался. Царство нагов вот уже несколько сотен лет было закрыто от иных народов, не принимая на своих землях ни друзей, ни врагов. Но совсем недавно, ранней осенью, когда листва ещё только подернулась желтизной, демоны начали настаивать, чтобы Ц’хайл принял иностранных гостей. Это неожиданное предложение не подразумевало отказа, однако царь нагов осмелился пойти наперекор. Он слишком хорошо знал подлость демонов, и потому мог с уверенностью заявить, что среди иноземцев, которых пришлют на обучение в змеиное царство, наверняка будет эльф. А «где эльфы, там война», — гласила народная нагская мудрость. История знала не одну сотню войн нагов с эльфами, и Ц’хайл имел честь завершить последнюю из них.

Когда-то в пору его ещё зелёной юности во дворец прибыл посланник Фацуки. И хоть визит демона был тайным, Ц’хайлу случайно удалось увидеть его издалека. Эта встреча оказалась для него незабываемой. До того дня Ц’хайл, будучи младшим сыном и, как он тогда предполагал, будущим учёным, демонов видел лишь на картинках в учебниках, а те никак не могли передать всю выразительность демонического облика. Алые волосы полыхали огнём, глаза цвета крови буквально прожигали насквозь. Само лицо (хотя Ц’хайл тогда уже знал, что демонам не составляет труда менять свои черты) было настолько прекрасным и ужасным одновременно, что невольно хотелось упасть на колени и в благоговейном трепете начать воспевать мантру. К счастью для собственной гордости, Ц’хайл тогда успел ухватиться рукой за выступ, но посланник Фацуки, словно дразня его, удивил своим уходом. Он вдруг рассыпался на тысячи мелких огненных пташек, и те через мгновение растворились в воздухе. Это настолько поразило юного Ц’хайла, что даже сейчас, закрыв глаза, он мог всё так же чётко увидеть происходившее, вот только теперь он испытывал при этом вовсе не восхищение, а приступ безудержного страха. Та жутковатая встреча имела самые трагические последствия. Отец Ц’хайла словно обезумел. Ему, на старости лет, вдруг понадобилось прославиться ещё одним победоносным сражением с эльфами. Однако триумфа не вышло: война была позорно проиграна. Так, за один год наги потеряли множество славных воинов, сотни кораблей, царя и его главного наследника. И, вполне возможно, урон мог быть куда более крупным, если бы Ц’хайл, неожиданно унаследовавший трон, тоже беспокоился о чести больше, чем о жизнях своих подданных. Постыдный договор о ненападении, подписание которого было сродни не одной сотне битв, стал тем самым хлипким миром между нагами и эльфами. Несмотря на всю горечь от бесславной смерти отца и брата, Ц’хайл весьма гордился тем, что вот уже не один десяток лет сохранялось это перемирие. Но… оно было слишком хрупким. Достаточно и одной искры, чтобы заполыхало пламя.

— Проклятье Полоза! — в сердцах воскликнул Ц’хайл, поняв, что едва чувствует кончики своих пальцев.