Пробужденная

Глава 5. Город Теней. Тайны Рейнара.

Рейнар повернулся к безупречному дворецкому. Его голос, обычно такой сдержанный, звучал чуть громче в гулком холле.

— Сириус, где господин и госпожа?

Дворецкий, не меняя бесстрастного выражения, ответил с поклоном:

— Господин Арригон и госпожа Лираэль в Совете Старейшин, господин Рейнар. Ожидаются к ужину.

— Хорошо, — кивнул Рейнар. — Приготовьте комнату для нашей гостьи. И пусть подадут в Малый зал. Мы будем там.

Сириус склонился в знак согласия, его серебристый взгляд скользнул по мне с бесстрастной оценкой, прежде чем он бесшумно удалился.

— Пойдем, — Рейнар жестом указал на одну из арок, ведущих вглубь дома. — Пока есть время.

Он провел меня не в столовую, а в длинную галерею. Стены здесь были обильно увешаны портретами в тяжелых рамах. Воздух пах пылью веков. Свет падал из высоких стрельчатых окон, тусклый в этот сумрачный час.

— Мои предки, — Рейнар начал рассказ, его шаги эхом отдавались по каменному полу. Он указывал на лица, застывшие в величавом спокойствии или гордой суровости. — Арригон и Лираэль, мои родители. — Он остановился у двойного портрета: мужчина с орлиным профилем и пронзительными, даже на холсте, золотистыми глазами, похожими на глаза Рейнара, но холоднее; женщина неземной, хрупкой красоты с волосами цвета лунного света и печальными глазами цвета весеннего неба. — Правители Города Теней. Хранители Западных Земель Ашверии.

Он двинулся дальше, показывая портреты братьев и сестер. Старший брат, суровый воин; сестра с острым умом в глазах; еще один брат, ученый. Он называл имена, кратко характеризуя каждого: «Торак, воин Клана Камня», «Элиана, наша звездочет», «Кайден, знаток древних рун».

И вот мы остановились. Не перед парадным изображением, а перед портретом юноши. Он явно был младше других. На нем не было гордой брони или мантий ученых, а простая рубаха, расстегнутая у горла. Улыбка на его лице была озорной, беззаботной, а в глазах – искры веселого безумия и бездонная глубина. Он был очень похож на Рейнара, но светлее, свободнее. Рейнар замер. Его дыхание стало чуть слышным в тишине галереи. Он долго смотрел на улыбающееся лицо брата, его собственное лицо было каменным, но в глазах бушевала буря – боль, вина, горечь. Казалось, время остановилось. Наконец, он прочистил горло, звук был резким, разрывающим тишину.

— Лорик, — голос Рейнара был тихим, хриплым, как будто слова рвались сквозь пелену лет. — Мой младший брат. Ему было всего двадцать пять оборотов солнца. — Он замолчал, снова глядя на портрет. — Сорванец. Сердце дракона, душа дитя. Он... обожал людей. Их суету, их смех, их странные изобретения. Часто уходил в Лумидор, перевоплотившись. Играл в их тавернах, слушал их истории, влюблялся в их дочерей... — Рейнар сжал кулаки. — Он был осторожен. Долгие годы. Но... кто-то разоблачил его. Узнал. И началась охота. Не просто на дракона, а на младшего сына правителей Города Теней. Престижная добыча. — В его голосе зазвучала ледяная ярость. — Он скрывался. Долго. Перемещался между мирами теней, пользовался старыми порталами... Я искал его. Весь клан искал. Но... — Рейнар резко отвернулся от портрета, глядя в темное окно. — Я опоздал. На несколько часов. Нашли его укрытие... Охотники с серебряными копьями и заклятиями ненависти. Когда я ворвался туда... — Он не закончил. Не нужно было. Горечь и немой крик в его напряженной спине говорили красноречивее слов. — Я пытался спасти хоть что-то... но получил лишь раны и гнев тех, кто убил его. Так я оказался в доме Берты, у самого края Пепельных равнин. Она выходила меня. А Лорик... — Он снова взглянул на портрет, на вечно юное, улыбающееся лицо. — Лорик остался лишь на этом холсте. И в памяти. Как предупреждение.

Я смотрела на портрет Лорика, потом на Рейнара. Сердце сжалось от сочувствия, от боли за его потерю, за эту страшную цену любопытства и доверия к людям. Слова утешения казались пустыми, ненужными. Я просто стояла рядом, разделяя тяжесть его молчания. Он встретил мой взгляд. И в его глазах, еще полных боли, мелькнуло что-то – понимание? Признание, что я вижу его боль и не пытаюсь ее замять глупыми фразами? Он кивнул, коротко, почти незаметно.

В этот момент в галерее бесшумно появился Сириус.

— Комната для госпожи готова, — доложил он. — Ужин будет подан через час.

Комната... была не просто комнатой. Это был покой в оттенках ночного неба и дыма. Стены обиты бархатистой тканью глубокого графитового цвета. Пол покрыт толстым ковром с приглушенным орнаментом, напоминающим звездные скопления. Большая кровать с балдахином из темно-серого шелка, похожего на крылья летучей мыши. Резное деревянное бюро цвета воронова крыла. Туалетный столик с зеркалом в серебряной раме. На нем уже стоял кувшин с водой и таз. А на широкой кровати, аккуратно разложенное, лежало платье.

Оно захватило дух. Из ткани цвета жидкого серебра, оно переливалось при малейшем движении воздуха. Фасон был одновременно строгим и соблазнительным: облегающий лиф, подчеркивающий талию, и длинная, струящаяся юбка, которая должна была мягко шуршать при ходьбе. Рукава были длинными, чуть расклешенными у запястий. Никаких вычурных украшений, только чистая линия и игра света на ткани. Оно было идеальным. И абсолютно непохожим на все, что я носила когда-либо.

Я сняла дорожную одежду, умылась прохладной водой, чувствуя, как пыль и усталость пути смываются. Потом надела платье. Оно легло на меня, как вторая кожа, прохладное и тяжеловатое. Я подошла к зеркалу. Отражение было почти чужим: высокая девушка в сияющем серебром платье, с бледным лицом и широко раскрытыми глазами. Я распустила волосы, темные пряди упали на плечи, смягчив строгость образа. Глаза казались больше, темнее. Кто ты теперь, Алиса? – пронеслось в голове.

Спускаясь по широкой лестнице в главный холл, я услышала голоса. Не только низкий бас Рейнара, но и другие – мелодичный женский и властный мужской. Сердце забилось чаще. Я выпрямила спину и вошла в холл.