Пробужденная

Глава 22. Мосты из Тихих Дней

Жизнь вошла в спокойное, глубокое русло. Не то чтобы вызовы исчезли – они просто сменили форму. Теперь это были не кинжалы в темноте, а пыльные фолианты, сложные формулы и терпеливое ожидание.

Зеркальные Свидания:

Пару раз нам действительно удалось пробиться сквозь пелену миров с помощью Зеркала Безмолвных Шепотов. Каждая связь была чудом, хрупким и дорогим. Бабушка появлялась в туманном стекле, ее лицо сначала искажалось беспокойством, а потом озарялось такой теплой, беззубой улыбкой, что у меня щемило сердце.

— Алечка, солнышко! Опять цела? Опять с ним? – ее голос доносился, как сквозь толщу воды, но я ловила каждое слово.

Мы говорили о мелочах: о ее огороде (картошка нынче уродилась!), о соседской кошке, которая облюбовала ее крыльцо, о странных снах, которые ей снятся – полных огня и крыльев. И всегда, в конце, мы возвращались к главному: к Камням Сердца.

— Помнишь старый дуб у криницы, за околицей? – спросила она в одну из связей, ее глаза стали серьезными. – Там, в корнях, прадед наш что-то прятал. Говорил, камень нездешний. Синий, как ночное небо в грозу, и теплый... Может, оно? А еще... – она понизила голос, хотя кто мог ее услышать там, – ...в книге псалмов батюшкиного, под обложкой, есть страница, выпадает. Там рисунки странные. Посмотри, милая. Может, подсказка?

Ее воспоминания, обрывки семейных преданий, были бесценны. Каждое слово записывалось в толстый конспект, который я носила с собой повсюду.

Охота за Знаниями:

Эти подсказки стали моим компасом. Академия Города Теней оставалась основным местом учебы, но теперь я проводила почти столько же времени в библиотеках Лумидора. Артефакт, который мне вручил Арригон – изящный браслет с крошечной лазурной чешуйкой – делал путешествие мгновенным. Щелчок – и шумная аура Города Теней сменялась тишиной древних книгохранилищ Лумидора или специфическим запахом архива Гильдии Картографов.

Я стала привычным лицом. Библиотекари уже не вздрагивали при моем появлении, а лишь кивали: «Добрый день, мисс Алиса. Раздел межмировой теургии – третий зал справа. Новые поступления на верхней полке». Я рылась в трактатах о геомантии, сравнивала легенды о «падающих звездах» (метеоритах?) из разных регионов, изучала старинные карты с отметками аномальных зон. Иногда рядом садился пожилой ученый или любопытный студент, задавал вопрос. Я отвечала просто – как студентка, исследующая историю магических артефактов. Моя «героическая» слава здесь, в мире пыльных страниц, была лишь легким флером.

Сеть Поддержки:

Самое трогательное было в том, что я не одна искала. Родные старались помочь.

Рейнар, несмотря на загруженность в Совете, приносил из поездок в Лумидор редкие отчеты экспедиций или упоминания о странных минералах в договорах о добыче.

Лиразль подняла связи среди драконьих кланов-хранителей древнего знания. От них приходили скудные, но ценные сведения: «В пещерах Искаженного Эха видели кристаллы, меняющие цвет в зависимости от фазы луны, но не этой...», «В летописях Клана Водопада есть запись о «камне-проводнике», но он был утрачен во время Великого Переселения». Арригон использовал дипломатические каналы, осторожно запрашивая доступ к закрытым архивам магических орденов Лумидора под благовидным предлогом. Даже Берта, приезжая погостить, шепталась со своими «знакомыми» – странствующими травниками и сказителями, собирая обрывки деревенских легенд.

Появлялись новые данные. Карта возможных мест, где мог находиться второй камень (или его аналог) в этом мире, обрастала отметками. Описания свойств уточнялись. Но этого пока было мало. Как пазл, разбросанный по разным коробкам. Не хватало ключевых кусочков. Но я верила. Эта вера была тихой, как свет нашего дома по вечерам, но непоколебимой. Каждая кроха информации приближала бабушку.

И самое удивительное – все успокоились. В Академии ко мне привыкли. Взгляды потеряли былой трепет или опаску. Теперь я была просто Алисой. Студенткой, которая иногда жжет перья и роняет колбы, но старается. Которая задает много вопросов на лекциях Аргиллона (теперь больше о теории межмировых связей, чем об укрощении эмоций). Которая переживает за экзамен по истории магических законов и смеется с подругой-эльфийкой над неуклюжими попытками одного дракончика-первокурсника освоить человеческий этикет.

Я начала обычную жизнь студентки. С конспектами, дедлайнами, перекусами в академическом кафетерии, спорами о теориях за чашкой травяного чая. Героические подвиги стали прошлым – важным, формирующим, но прошлым. Настоящее было наполнено иным: запахом пергамента, вкусом свежего хлеба из пекарни у Академии, усталостью после долгого дня учебы и... предвкушением возвращения домой. Двухэтажный особняк в Районе Золотых Шпилей был не просто жилищем. Он был нашей гаванью. Здесь пахло свежезаваренным кофе (который Рейнар научился варить по-человечески, и это было ужасно, но мило), воском для деревянных панелей и его особым запахом – горным ветром и чем-то неуловимо драконьим.

Вечера были священны. Даже если Рейнар задерживался, я знала – он придет. И тогда дом оживал по-настоящему. Мы ужинали – иногда изысканно (когда повар, присланный Лиразль, проявлял усердие), иногда просто – бутербродами и фруктами. Говорили. Делились мелочами дня. Молчали, просто наслаждаясь присутствием друг друга у камина. Иногда он помогал мне разбирать сложный пассаж из архива, его острый ум схватывал суть быстрее моего. Иногда я массировала ему плечи, снимая напряжение после тяжелых переговоров.

Дни летели незаметно. Наполненные учебой, поисками, тихим счастьем бытия. Каждый такой день был маленьким кирпичиком в мосту, который мы строили. Мосту между мирами для бабушки. Мосту между прошлой бурной жизнью и этим новым, обретенным покоем. И самым прочным, самым теплым якорем в этом потоке дней был он. Мой любимый мужчина. Ждущий дома. Наш общий свет в конце каждого дня.