Проданная дочь. Кухарка обреченного дракона

Глава 1.

– Эта стрижка тебе не идет, – соседка по комнате в общаге бросает презрительный взгляд. – Изуродовала себя, дура. И так была некрасивая, а сейчас вообще на мальчика стала похожа.

– Тебя забыла спросить, – огрызаюсь. А то я сама не вижу, что руки надо оторвать парикмахеру. Но я решила сэкономить и пошла моделью для стрижки. Вот теперь и расплачиваюсь. Как там говорят: скупой платит дважды. Я, конечно, никому ничего платить не буду, но отращивать волосы до нормальной длины, чтобы можно было создать из этого нечто приличную стрижку, придется.

– Тебя Шлома искала, – бросает, не глядя даже в мою сторону, соседка. И кого она из себя корчит, не пойму? Мы с ней практически в одних условиях, но она все корчит из себя голубую кровь. Мы обе учимся в техникуме, который между собой гордо именуем “шарага”, окружающие называют этот техникум “рога и копыта”. А по факту это агропромышленный колледж, из которого по окончании кто только не выходит. И повара, как я и моя соседка Люська, и юристы, механики, зоотехники, автослесари. Профессия на любой вкус и предпочтение. Шлома – это комендант общаги. И у нее действительно фамилия Шлома, так что и прозвище придумывать не пришлось.

– Что она хотела? – я уже пятой точкой предчувствую неприятности и даже догадываюсь, что она от меня хочет. На время каникул, чтобы я освободила комнату. Сессия сдана, учеба на этот год окончена. Я устроилась подрабатывать пиццмейкером в пиццерию и живу в комнате в общаге. Идти мне некуда, я сирота. И хоть как сирота получаю пенсии и субсидии от государства, но, сами понимаете, в мои планы снимать жилье на летнее время не входило. Люська сегодня сваливает домой к родителям, вот только хвосты подчистит. Она, в отличие от меня, учится из рук вон плохо. Ну правильно, у меня есть стимул. Если не буду учиться, не буду получать пенсию. Так что у меня есть веская причина не просто учиться, а учиться хорошо, чтобы и стипендию повышенную получать. В общем, все, как всегда, упиралось в финансовый вопрос, который и заставлял меня двигаться. Но Люська же утверждает, что оценки мне завышают, потому что всем меня жалко. Я же сиротка и поступила не потому, что экзамены честно сдала, а по квоте. Никого ни в чем убеждать не намерена. И можно было бы, конечно, перекантоваться у какой-нибудь подружки или на двоих снять жилье, но с подругами у меня напряженка. Оказывается, что когда днями и ночами сидишь за учебой, то на общение с друзьями нет времени. И как следствие, возникает их отсутствие. Иду и подсчитываю в уме, сколько сейчас будет стоить снять комнату у какой-нибудь старушки – божий одуванчик, которая будет пристально следить, сколько ты воды спускаешь и как часто в туалете смываешь.

Чтобы дойти до резиденции коменданта, надо было выйти из учебного корпуса, где я сейчас находилась, и протопать весь двор и часть улицы до административного корпуса. Очень неудобно и далеко. Но со Шломой лучше не ругаться, очень злопамятная баба. Так что я потопала по заданному маршруту, крутя в голове, как буду упрашивать оставить меня в общаге. Может, расплакаться? Хотя ее слезами не проймешь, она всех насквозь видит, ушлая бабища.

– Постой, милая! – окликает меня какая-то странная женщина. Я сперва думаю, что ей что-то нужно спросить. Как там пройти к какому-то зданию или еще что-то. Но, заметив юбку в пол и серьги-кольца, сразу понимаю, кто передо мной.

– Мне ничего не надо, в гадания я не верю, милостыню не подаю, самой бы кто подал, ничего не покупаю, денег нет, – говорю скороговоркой, обращаясь к смуглой женщине в цветастой юбке и блузке. Интересно, где они такое покупают? Ну не может же быть, что в магазинах такое продается.

– А я ничего и не продаю и гадать тебе не буду, ты свою судьбу и сама скоро увидишь, – усмехается цыганка, а у меня отчего-то мороз по коже от ее слов.

– Спасибо, до свидания, – говорю и уже хочу уйти от странной женщины, но она резко хватает меня за руку и, словно в трансе, что-то бормочет. Становится страшно, с условием, что она смотрит словно сквозь меня, при этом улыбаясь.

– Возьми это, зажми в кулаке и не выпускай, оно тебе еще не раз сгодится, – и цыганка сунула мне в руку какой-то прозрачный камень.

– Мне не нужно, – моя попытка отказаться воспринята в штыки, и я решаю, что если она ничего не хочет замен, то возьму этот чертов камень. А как уйду подальше, то выброшу его. Я хоть в сглазы и все такое не верю, но мурашки от страха по спине бегают. Я читала, что люди так болезни другим людям отдают. Не знаю, правда или нет, но у меня и так жизнь не сахар и не мед, так что выброшу от греха подальше.

– Если твоей жизни будет угрожать опасность, скажи “месэни кони ни менам местаою ”, — напутствует меня женщина, а мне уже не на шутку страшно. Я пытаюсь выдернуть руку из цепких тонких пальцев и начинаю паниковать. – Запомни, “месэни кони ни менам местаою”. Запомнила? Повтори! – требует цыганка, и я как по команде повторяю.

– Месэни кони ни менам местаою, – повторяю, не будучи уверенной, что правильно все сказала. Но, судя по всему, все хорошо. И женщина отпускает меня. Я словно заполошная бегу от цыганки, от чего-то повторяю это злополучное: “месэни кони ни менам местаою”. И не вижу машину. Визг тормозов. Я замираю на проезжей части, и в ушах лишь эта странная фраза, значения которой я не знаю: “ месэни кони ни менам местаою”.

Пробуждение тяжелое. Ну правильно. Отчего ему быть легким? Меня машина сбила. Лежу с закрытыми глазами и ловлю себя на мысли, что посылы надо формулировать точнее. Когда я хотела где-то перекантоваться на период летних каникул, то не имела в виду больницу. Но запах плесени заставляет сомневаться, а точно ли я в больницы. Может, меня уже в морг определили? Хотя почему в морге пахнет… хотя нет, не пахнет… воняет плесенью, затхлостью и еще чем-то однозначно неприятным?