Проданная дочь. Кухарка обреченного дракона

Глава 5.

Утром встала еле живая. Так вчера упахалась, что все тело ломило и болело, но ко мне заглянула Мария. И было очень неловко оставаться в постели, когда женщина уже давно встала и даже печь растопила на кухне.

– Ты чего такая вся? – улыбается мне Мария. Она явно была в хорошем расположении духа.

– Устала после вчерашнего, – криво улыбаюсь. И жаловаться было тоже неловко. Чувствовала себя неженкой.

– Иди отвар выпей, – женщина показала мне на стол, где уже стояла чашка, как я думала с чаем, и бутерброд.

– А что за отвар? – я нахмурилась и хотела принюхаться, но совсем забыла, что у меня в носу были еще эти штуки.

– От тетушки Шарлотты, – понизив голос и оглядевшись по сторонам, ответила женщина. – Она сказала, чтобы ты его каждое утро пила, дней пять.

– Это когда она сказала? – я подозрительно посмотрела на кухарку.

– Когда я пришла за тобой вчера. Она и дала мешочек с травами, – объяснила мне Мария.

– А она не сказала, когда можно будет эти штуки из носа вытащить? – я хотела показать их в носу, но не стала. В кухню заглянул Джонни, который, увидев, что ничего еще не готово съедобного, хотел уж было убежать. Но Мария подозвала его, сунула бутерброд в руку и подпихнула в сторону выхода, а я лишь поправила маску.

– Еще два дня с ними походи, – сказала Мария после того, как за мальчиком закрылась дверь. – Если сильно устала, то ты отдохни, я сама, – предложила женщина, но я отрицательно покачала головой.

– Нет, все нормально, – улыбнулась я. – Предлагаю с утра приготовить на весь день, а в идеале сегодня сделать заготовки и на завтра.

– Это как? – Мария растерялась от моих грандиозных планов.

– Увидишь, – улыбаюсь, но мою улыбку не видно, там же маска. Однако, похоже, Мария догадывается, так как улыбается в ответ. – Что ты собиралась приготовить на завтрак?

– Я только тесто для хлеба замесила, – показала женщина на большой таз, что стоял, прикрытый полотенцем, около плиты, где было потеплее.

– Хлеб – это хорошо, – я все забывала, что даже хлеб здесь пекли сами. – А обычно чем ты их кормишь?

– Обычно кашей, – и женщина показывает на кувшин, в котором была ячменная крупа. – Но надоела она им. А раньше, как лорд завтракать разрешил и сказал всех три раза кормить, так вообще все подчистую сметали. А сейчас нос воротят.

– Лорд разрешил? – я нахмурилась, удивленно глядя на женщину, а у самой память выдает, что девушка, в чье тело я так нагло подселилась, не завтракала никогда, так как не заслуживала. Так говорила всегда мачеха, да и батюшка не возражал. Иногда даст что-то со своего стола, как объедки собаке, и тому радовалась. Не принято было завтракать. Хотя та же самая память сразу же подкидывает образ того, как родная мать Камиллы всегда готовила что-то вкусное ей на завтрак, правда, и кормила она меня всегда тайком, до того как отец поднимался еще.

– Ну ты, честное слово, как с небес свалилась, – женщина посмеивается. – Не положено простому люду, который в услужении, завтракать. А тебя что ж, по утрам завтраком кормили?

– Мама кормила, мачеха – нет, говорила: не заслужила, – отвечаю Марии, погрустнев. Так стало жалко эту бедную девушку, в тело которой я попала.

– Прости меня, деточка, – улыбка с лица женщины моментально сползла.

– Ничего, давай завтрак готовить, а то время идет, – я грустно улыбнулась, и кухарка засуетилась, показывая свою готовность.

– Сделаем сырные конвертики с ветчиной, я там у тебя кусочек видела, – и пока я мыла руки и надевала фартук, Мария принесла уже все, что нужно. Яйца, сыр, ветчину и захватила зелень, – крупу тоже далеко не убирай, мы и кашу сделаем, только немного. Каша сытная и энергии будет до обеда. Только сделаем из каши десерт.

– Десерт? – Мария остановилась, в ступоре глядя на меня.

– Он самый, – мне было немного непривычно видеть такую реакцию женщины. – Ты давай натри на терке сыр и ветчину, – отдаю распоряжение, и женщина тут же приступила к работе. Я же взяла немного крупы, промыла ее как следует. Слила воду и, набрав чистой воды, посолила крупу, поставила на нагревающуюся плиту.

– Плита еще не нагрелась, – говорит Мария, видя, что я и сковороду ставлю на плиту для конвертиков.

– Ничего, подождем, – успокаиваю женщину. – Ты пока яйца взбей в отдельной миске и зелень нарежь, – Мария исправно все делает, что я говорю.

– Ты столько всего показываешь, – говорит женщина, взбивая венчиком яйца. – Я все перед сном повторяю, но как утром проснусь, пытаюсь все вспомнить, и не получается.

– Надо записывать, – отвечаю чисто механически, не глядя на Марию, но чувствую, что что-то не так, так как она прекратила взбивать яйца.

– Ты умеешь писать? – еле слышно спрашивает женщина. И только тут до меня доходит, что я ляпнула не подумав.

– Умею, только никому не говори, – шепчу я.

– Матушка научила? – предполагает женщина, и я киваю в ответ. – А я не умею, так что это мне не подходит.

– А ты зарисовывай, – предложила я Марии, и она недоуменно посмотрела на меня.

– Это как? – она снова с еще большим энтузиазмом начала колотить яйца, и я была вынуждена ее остановить, а то в миске скоро могла появиться пенная шапка, так как Мария орудовала венчиком со скоростью миксера.