Проданная его светлости

3 глава

Нашему изумлению нет границ.

Нашему ― потому что тетя с сестрами очень уж откровенно ахнули и отпрянули, будто увидели чудовище.

А это всего лишь девушка. Невысокая, подтянутая ― я бы сказала, даже очень, одни мышцы. Будто вылепленная из глины или вырезанная из мрамора талантливым мастером, с идеальными пропорциями и выпуклостями. Все это великолепие подчеркивает обтягивающие темно-синие панталоны и такая же кофтюрочка, только с серебристо-черной эмблемой в виде ворона.

Наверное, платье она дома забыла.

Спешила, чтобы приехать… и забыла. Ну ничего, с кем не бывает.

А еще у нее короткая рваная стрижка и волосы такие интересные ― светлые, будто щедро присыпанные пеплом. Глаза ― стального оттенка, холодные и пронзительные. Высокие резко очерченные скулы делают ее лицо одновременно благородным и строгим. А тонкие губы сжаты так, будто их хозяйка запретила им улыбаться под страхом смерти.

Все это прекрасно и мило ― особенно чихающая карета, ― но меня интересует один вопрос…

― А где герцог Айрон? ― озвучивает его тетя Клотильда, отряхивая от пыли свои многочисленные юбки, из-за чего она напоминает разросшуюся клумбу. Берта и Аида уронили челюсти, а в их глазах такая бездонная тоска, что мне даже становится их жалко.

Блондинка резким точным жестом отбрасывает упавшие на лицо волосы и смотрит на тетю так, будто сейчас ее испепелит.

Жгучим ледяным пламенем. Если такое вообще есть.

― Эстелла Райс, посол его светлости, ― чеканит она, будто приносит присягу королю. ― Прибыла за товаром.

Товар ― это я. Почти забыла, разглядывая чудную карету, черных зубастиков с когтистыми лапами и эту забывчивую особу. Ее слова сбрасывают меня с небес на землю. Точнее ― в тот мир, где я себе не принадлежу. Ну, почти. Ведь деньги еще не уплачены.

― Вот, вот она, ― с придыханием подталкивает меня вперед тетя. Эстелла быстро осматривает меня с ног до головы, брезгливо сморщив маленький аккуратный носик.

Если честно, я с ней согласна. Мое платье ― гадость. Но оно хотя бы есть…

― Руки, ― вдруг требует она чеканным солдатским голосом, а я смотрю на нее, как баран на новые ворота, и не понимаю, чего от меня хотят.

― Руки… вот они, руки, ― частит тетя, подталкивая меня под локти.

― Вперед, ― командует Эстелла. И когда я на свою голову вытягиваю руки перед собой, та слегка прищелкивает пальцами, и на моих запястьях появляются полупрозрачные золотые браслеты.

Вот они ― настоящие наручники, сотканные из чистейшей ненависти... то бишь, магии. А я теперь не могу двинуть руками, даже локтями пошевелить. И запястья мои прижаты одно к другому плотно, чтобы наверняка.

― На место, живо! ― приказывает Эстелла. А вот там, на заборе, мне кажется… или и впрямь сидит мой ворон?

Быстро мотаю головой в надежде, что он видит. И все понимает.

Улетай, Трюфель. Пожалуйста. Может, мы расстаемся сейчас навсегда, но ты… просто живи.

― А… ― заикается тетя Клотильда, придержав меня за локоть, но тут же отдергивается с визгом и дует на пальцы. ― Что это еще за фокусы? ― жалобно причитает она.

― Отныне это принадлежит герцогу Айрону, ― холодно произносит пепельная… посланница. ― И трогать это запрещено.

Налетевший холодный ветер пробирает мое тщедушное тело до костей, забираясь под многочисленные рюши и банты. Платье-то пышное, но только с виду ― ни капли не греет. Как будто голышом здесь стою. И только наблюдаю, как с каждым словом все ниже и ниже роняют мое достоинство.

Точнее ― играют им, перебрасывая как пушистый мягкий мячик над костром. Игра у нас в деревне такая есть ― кто уронит, тот и в костер лезет голыми руками, чтобы вытащить. В этом случае лезть в огонь придется мне. Причем, каждый раз, без исключений.

― Никто и не собирается, ― обиженно сопит тетя. ― Да только герцог обещал взамен золото… много золота. И я что-то его не вижу.

― Ах, да, ― небрежно произносит та, будто говорит о чем-то незначительном. ― Альмар! Джек! ― Эстелла оглушительно свистит, вложив два пальца в рот.

Кальмар?

Бедные расфуфыренные сестры опять чуть не падают. А теперь уже пячусь я, когда, освободившись от упряжи, к нам шагают два дракона!

Один громадный, ростом с вон тот дуб. Другой поменьше, но все равно страшненький.

И земля под ними дрожит. И дом.

Я видела кальмаров только на картинке. Они такие бледные, с щупальцами. Вовсе не с когтистыми. Кажется, Эстелла что-то напутала.

― Они нас всех раздавят! ― вопит тетя Клотильда, прячась за дочерьми.

― Они сожгут нас! Спасите! ― визжит Берта, а Аида, немного подумав, грохается в обморок. Во весь свой рост-каланчу.

А может, сожрут? Очень уж выглядят устрашающе эти морды. Не успеваю я попрощаться с жизнью, как один из драконов, который покрупнее, открывает пасть и выплевывает прямо на порог что-то звенящее и тяжелое.

Мешок с золотом?!

Надо же, как я оказалась права.

А вот и второй ― от второго дракона. Весь заслюнявленный, но большой, в человеческий рост. Герцог не обманул.

Если, конечно, внутри золото, а не булыжники.

Будто читая мои мысли, Эстелла достает короткий кинжал из-за пояса и одним взмахом вспарывает мешок.

Золото сверкает так, что большой дракон не выдерживает и отворачивается. Малыш смачно облизывается, а потом стыдливо опускает голову.

― А… а… третий? ― пищит тетя, держа Берту за шкирку, потому что та, забыв о приличиях ― если она вообще о них знала, ― рвется к мешкам.

― Джек! ― Эстелла сурово смотрит на смущенного маленького дракончика ― относительно маленького, конечно, ― но тот мотает головой и смотрит на нее честными глазками. ― Альмар?! ― продолжает та допрос уже на повышенных тонах. ― Нет, ну вы серьезно? А еще управляющий! А ну выплюнули, быстро!

Гигантский дракон, который отвернулся и собрался было уходить, со вздохом поворачивается ― так, что хвостом чуть забор не сносит, ― открывает пасть пошире, издает не слишком приличный звук и только потом выплевывает еще один обслюнявленный мешок.