Проданная троим

Пролог. Долг брата

Они пришли ночью. Я услышала стук в дверь и сразу поняла — это не сосед и не доставка. Стук был слишком уверенным. Слишком громким для половины двенадцатого.

Я на цыпочках подошла к двери и глянула в глазок. Тёмное пятно. Кто-то зажал его пальцем. Сердце ухнуло вниз, а стук повторился — от удара едва не задрожал косяк. Если не открою, они её просто выломают.

Я щёлкнула замком. На пороге стояли двое. В чёрных куртках, с неподвижными лицами и глазами, которые смотрели сквозь меня, как сквозь стекло.

Я была в старой футболке и домашних шортах — без лифчика, застигнутая врасплох. Они сразу заметили. Их взгляды скользнули по вырезу, задержались там, где тонкая ткань облегала грудь. Один из них даже не скрывал хищного интереса.

— Ева? — спросил тот, что слева. — Да. — Поедете с нами. Брат ждёт.

Я не спросила, что случилось. Знала. Всегда знала, что этот день настанет. Просто надеялась, что позже. Что у меня будет время. Что брат, наконец, образумится.

Не образумился.

Я накинула пальто поверх футболки, сунула ноги в первые попавшиеся туфли и вышла.

Машина была чёрной, с тонированными стёклами. В салоне пахло морозом и терпким мужским парфюмом. Я села на заднее сиденье, и дверь захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Всю дорогу мы ехали в гнетущем молчании. Я вцепилась в край сиденья, даже не смея спросить, жив ли он вообще.

Брат ждал в пустом кафе на окраине. Стёкла заклеены газетами, горит лишь один светильник над барной стойкой. Он сидел за дальним столиком, сжавшись в комок. Лицо в синяках, губа разбита, руки трясутся.

— Ева, — выдохнул он, когда я вошла. — Прости. Прости, я не знал, что они... — Заткнись, — бросила я.

Не потому, что злилась. Если бы он продолжил, я бы разревелась. А плакать при них я не собиралась.

За столиком напротив сидел мужчина. Лет сорока, с сединой на висках. Он смотрел на меня медленно, оценивающе, с ног до головы, заставляя запахнуть пальто плотнее.

— Ваш брат должен нам крупную сумму, — его голос был тихим, но от него веяло холодом. — Он не может отдать. Но предложил сделку. Вы отработаете его долг. Несколько вечеров — и вы свободны. — Что значит — отработаю? Что я должна делать? — То, что скажут.

Я хотела крикнуть, что это безумие. Что я ни на что не согласна, что они не имеют права. Но посмотрела на разбитое лицо брата. На синяк под глазом. На его трясущиеся руки. Они убьют его, если я откажусь. Я знала это так же точно, как то, что завтра наступит утро.

— Хорошо, — одними губами произнесла я.

В этот момент колокольчик на входной двери истерично звякнул. В кафе влетела жена моего брата. Растрёпанная, с красными от слёз глазами, она бросилась к нему, упала на колени, обхватывая его лицо ладонями и причитая. Брат виновато спрятал глаза.

Никто из охраны даже не шелохнулся — они позволили ей войти, чтобы я всё поняла. Он продал меня, чтобы вернуться к ней.

Мужчина с сединой брезгливо поморщился, глядя на эту сцену, и поднялся из-за стола. Один из амбалов бросил на стол передо мной непрозрачный пакет.

— Завтра в семь за вами приедут, — бросил главный, направляясь к выходу. — Будьте готовы. Внутри — то, что должно быть на вас надето. И больше ничего другого.

Они ушли, оставив меня за столиком под всхлипывания жены брата. Я даже не смотрела в их сторону.

Вышла на улицу. Ночь была ледяной, звёзд не видно. Я села на скамейку у входа и заглянула в пакет. Белое платье — тонкое, почти прозрачное. И чёрное кружево — такое откровенное, что перехватило дыхание. Ткань скользнула по пальцам, мягкая, как приговор.

«Несколько вечеров», — повторила я про себя, закуривая дрожащими руками.

Я затушила сигарету и пошла домой. Завтра в семь меня заберут.

Но готова ли я к тому, что ждёт меня за закрытыми дверями их тёмного мира? И кто из этих жестоких людей станет моим самым страшным кошмаром, а кто — единственным шансом на спасение?