Продаться демону. Сделка

Эпилог. У «верить» и «доверять» разные корни.

Мам, знаешь, я очень рада, что могу сейчас думать, чувствовать и улыбаться. Ты спрашиваешь: «Как ты, мое сокровище?», а я кладу голову к тебе на колени и жмурюсь. Как будто от яркого солнца. И прикрываю рукой глаза, чтобы ты не заметила, как в уголках собирается влага.

-Все хорошо, - отвечаю. –Экипаж на практику через два дня, вещи уже собрала. Очень грустно выезжать из общежития, где мы так долго жили с девочками. Сняли со стен наши графики, пометки, схемы – сразу стало очень пусто. У тебя так же было?

-Да, наверное, я уже и не помню, - мама откидывается на дерево за ее спиной и задумчиво смотрит на голубое без облаков небо. Я наблюдаю за ней сквозь пальцы.

Как я могла бы ей рассказать о случившемся? Да и что говорить? Что брошенный ею мужчина психопат? Что это еще не конец? Рассказать, как на моих глазах умирали люди? Единственное, чем я бы хотела поделиться с ней, так это тем, что оставленная на моей спине метка Ри, сыграла с ним поистине злую шутку. Посланное смертельное заклинание разбилось на части, причинив мне немало страданий, но не убив. Однако, упомянув об этом, неизбежно встал бы вопрос, что же произошло, чего я не желала совершенно.

Раунд окончен до следующего шага. И я снова взялась за недоговаривание и вранье. Все-таки, это мое, не могу отделаться от пагубной привычки беречь чужую психику.

Минуло много времени с того момента, когда я пришла в себя в одиночной палате госпиталя, подсвеченной плоскими сферами с жизненными показателями. И пробуждение приятностью не отличалось.

-Голову на бок! Голову на бок! – кричали над ухом.

Меня рвало, до резей скручивая желудок и обжигая глотку. В сознании стояли картинки с трупами, с исчезающей красавицей эритом в кованом контуре алтаря, брызги крови. Мне казалось, я даже чувствовала запах выбрасываемой магии, слышала звук обвала камней и глотала пыль. Переживая все раз за разом на повторе в сновидениях, я реагировала куда острее, чем наяву. Панические атаки стали неизменным ритуалом в вечернее время суток. Тело бросало в жар, температура скакала с высокой на низкую, временами не хватало воздуха в проветриваемом помещении, и я задыхалась.

Целители говорили, что шок в зависимости от темперамента личности бывает разным. В опасной для жизни ситуации мой мозг включил все механизмы защиты, не позволяя поддаться панике, зато, когда угроза миновала, и механизм реагирования выключился, я очутилась в западне. Сны, навязчивые мысли, страх. Воистину, такого стресса мой организм еще не переживал. Детская травма от попытки убийства не стала столь оглушающей и пугающей. Возможно, в силу возраста и еще неполного осознания себя, справиться с ней оказалось гораздо проще, хотя и не без последствий, конечно.

Первые три дня ко мне никого не пускали, обнаружив ухудшения на фоне визитов Эла и Ларра, а потом медленно все начало возвращаться на свои места.

Раны в сравнении с душевным состоянием не сильно беспокоили. В ходе обследования выяснилось, что у меня неправильно сросся перелом, о наличии которого я и не подозревала, поэтому кость снова ломали и заживляли. Спина в очередной раз превратилась в кровавое месиво, но вряд ли вид стал хуже, чем был. Лучше тоже не стал.

Я не знала, смеяться или плакать. Ненавистная метка спасла нам жизни.

К слову, Лила навестила меня всего один раз рано утром. Она неловко переминалась и часто-часто моргала, глядя поверх моего плеча.

-Спасибо, - она говорила так тихо, что приходилось читать по губам. –Правда спасибо.

-Тебе было известно, что все будет так?

От самого начала и до конца. Как много видела прорицательница? С какого момента она стала следить за событиями?

Девушка в тени, наблюдающая. Лишь однажды она сорвалась и вызвала меня на диалог в закрытом контуре. А потом сдала эриту. Уже мертвому эриту. Редкий участник, скорее свидетель, но именно действия прорицательницы корректировали ситуацию в переломных моментах. Даже закрыв ее собой, я не могла отделаться от мысли, что прикрыла тыл врагу.

Лила не ответила на вопрос, а выражение ее лица сложно расценить в какую-либо пользу.

-Мы никогда не станем друзьями, - с такими словами она покинула палату.

Не угроза, не упрек. Она сожалела. И предупреждала.

После ее визита мне стало страшно оставаться на ночь одной. Я понимала, что сейчас оснований для переживаний нет, но не могла сомкнуть глаз в темном пустом помещении. На выручку со всей ответственностью пришла Ари.

Подруга организовала рядом с моей постелью лежанку для сна, выторговав у целителей право оставаться в палате круглосуточно. Она беззаботно болтала о буднях в Университете, намеренно отвлекая меня на другие более понятные проблемы, а утром уходила на сдачу экзаменов и зачетов, от которых меня на время освободили по понятным причинам.

Она все знала, все понимала и осторожно обходила острые углы в общении, проконсультированная ведущим мою историю болезни целителем.

Становилось немного обидно от собственной ущербности, но стоило признать, что выписанное лечение работало, неврозы отступали.

Эл регулярно наведывался днем, и так же по совету целителей, обсуждал со мной случившееся, чтобы я не замкнулась в себе. Поэтому говорили мы много и обо всем.

Особенно много говорили о том, что демон натуральная сволочь и козел.

Появившийся однажды на пороге Университета айтарин, пришел не в поисках контракта и не ради развлечений с противоположным полом (хотя дополнение весьма приятное, не поспоришь), красноволосому нужна была постоянная подпитка эмоциями, чтобы на следующее утро доставить своей няне необходимую для существования энергию. Да, ту самую энергию, основы которой она лишилась, побывав однажды на алтаре и чуть не став очередной жертвой мрачного ученого. Тогда Элу удалось вытащить ее в последний момент, но почти свершенный обряд открыл ее поток, сделав его буквально сквозным. Влитая в нее сила держалась ровно сутки до следующего прихода подопечного.