Продавец бессмертных душ

Глава 2.2.

***

Громкий крик впереди заставил юношу вынырнуть из воспоминаний. Четверо молодых людей в дорогой одежде с помощью магии избивали мальчишку-посыльного. Один из них был сыном графа Каймарского, остальных же Герберт рассматривать не стал, а просто перешел на другую улицу, чтобы не попадаться знатным подонкам на глаза.

Хоть он и обладал магией, общество видело в нем только нищего сироту, бастарда какого-то лорда, и выражало свое презрение любым доступным способом. Такие вот наследники герцогов часто его задирали, били, применяли жестокие заклинания, но Герберт не реагировал, не злился, не отвечал на унижения. Он помнил об ужасах Пустоши, помнил цену, которую Наему и Экли пришлось заплатить за его свободу, поэтому на каждое бранное слово лишь милее улыбался, и никогда не показывал своей боли.

Со временем это остудило пыл обидчиков: какой толк вымещать злобу на человеке, которому было абсолютно безразлично? И они нашли новые мишени для своих жестоких забав, а Герберт старался не попадаться им на глаза, не вмешиваться в их дела, да и в целом не провоцировать. Другие сироты в приюте, с которыми он рос, часто называли его змеем, подлой мразью, однако юноша полагал, что выживание требует особого подхода. И в итоге он добился успеха, о котором другие не мечтали.

***

Азри отмыли, переодели, и передали в руки невзрачного мужчины, который должен был отвезти его с подделанными документами в приют. Мальчик растерянно смотрел на командира, ставшего ему за последние несколько дней практически родным человеком, но Матиас Райт никак не мог оставить ребенка у себя, и уговаривал мальчишку не бояться.

– Это лучшее, что я могу для тебя сделать, поверь. И не беспокойся о душах, они будут дожидаться своего совершеннолетия в банке. Ну же, малыш, перестань плакать, хотя бы ради своей сестры.

Упоминание Экли подействовало: Азри отпустил руку Матиаса, и покорно последовал за невзрачным мужчиной. Спустя два часа ребенка уже приняли в сиротском приюте, где недовольная служанка окинула взглядом бедную одежду Азри, и отправилась за директором.

Вскоре он явился в сопровождении той же служанки, и властно подозвал к себе ребенка.

– Назови свое имя.

– Герберт Медоу, сэр.

– Мне сказали, твои родители умерли.

– Матушка умерла, а отца я никогда не знал.

Тут невзрачный сопровождающий вкрадчиво приблизился, извинился за то, что посмел вклиниться в чужую беседу, и осторожно приподнял рукав детской рубашонки. Директор и служанка оторопело уставились на метку, после чего от былого высокомерия не осталось ни следа: пусть мальчик и был всего лишь бастардом неизвестного лорда, но даже в таком случае к носителю высшей магии следовало относиться с уважением.

Без лишних допросов Азри оформили, не вдаваясь в правдивость его биографии, и с тех пор мальчишка сделал все возможное, чтобы забыть свое старое имя, отзываясь только на Герберта Медоу.

В небольшой комнатке стояло восемь кроватей; к одной из них подвели нового приютского ребенка. Остальные мальчики смотрели на Герберта с нескрываемым интересом, и, стоило служанке покинуть их, как они окружили новичка.

– Запомни, – произнес самый высокий из них, – если хочешь прижиться в нашей компании, научись быть тихим и покорным.

Экли выбила бы такому наглецу зубы, но мальчик помнил наставления Матиаса, и осознавал, что стоит на слишком тонком льду. В голове вспыхнули картинки недавнего ужаса, скверна, смерть, огонь. Море насилия, которое навсегда затопило его сердце. Нет, с такой разрушительной силой невозможно бороться неравных, но ее можно одолеть иначе, хитростью.

– Я хочу прижиться в вашей компании, – объявил он о своей цели, не обещая быть тихим и покорным.

Но ребята этого не поняли, и приняли его слова за согласие. Их предводитель протянул ему руку.

– Правильный выбор. Меня зовут Лексиус Раш, для друзей – просто Лекс. А тебя?

– Герберт Медоу.

– Мы будем называть тебя Бер. Знаешь имя родного отца?

Скользкий вопрос, удививший Герберта.

– Нет.

Лекс усмехнулся.

– Милостивая Шария, так ты вообще не в курсе! Садись, я тебе расскажу. В эту комнату селят только магов, детей от знатных лордов. Я, например, знаю имя своего отца, потому что всем было известно о его связи с моей матерью. Он меня не признал, но регулярно направляет сотни эффов душ приюту, я у директора на хорошем счету. Тебе, видимо, ничего не известно о собственном отце, но так чаще всего и случается.

– А дети не магического происхождения? Их ведь тоже селят в приюте, как я понял.

– У них менее комфортабельные условия, – надменно хмыкнул Лекс. – Они живут сразу по двадцать человек в комнате, им не выделяют столько же средств, сколько и нам на питание и одежду. Но да оно и понятно: зачем тратиться на этот скот? Все равно они вырастут, и станут слугами, мусорщиками, и прочим отребьем. Мы даже учимся от них отдельно, потому что нам преподают стоящие дисциплины, чтобы однажды мы стали помощниками лордов, служили в адвокатских конторах. Одним словом, у нас есть много возможностей, а у них – нет.