Продавец бессмертных душ

Глава 3.2.

– Ваша светлость, приношу извинения за...

– Полно вам, главное, что эта тварь больше не станет марать наш воздух.

– Да, угрозу мы устранили, – мрачно подтвердил Райт.

– И много еще таких живет в нашей столице?

Лицо мужчины заледенело, Герберт боялся, что неосторожным взглядом старый друг выдаст его, но Матиас не зря занимал свою должность.

– Полагаю, немало. Но рано или поздно мы их выявляем, и участь их незавидна. Я делаю то, что должен.

– Без сомнений, – важно кивнул Милтон. – Я полностью одобряю ваши методы, нельзя позволять всякому мусору чувствовать себя хозяином в нашем городе. А ваш сын тоже пошел по вашим стопам? Я помню юношу, он выиграл соревнования по магической борьбе, где я был судьей.

– Вы очень добры, ваша светлость. Долгое время Бартош служил под моим началом, а сейчас ему присвоили третий ранг, и распределили на другой участок стены.

– Достойно! Больше детьми вы не обзавелись?

Матиас напрягся еще больше, но не ответить герцогу не мог.

– Моя дочь Айви прошла курсы целителей. Как и ее покойная мать, она не хочет сидеть дома, а рвется лечить с помощью своего уникального дара.

Герцог задал еще несколько вопросов, прежде чем отправился домой со своей свитой. Герберту он дал несколько поручений, и юноша был рад возможности избавиться от неприятного ему общества. Да, он все знал о несовершенстве мира, в котором жил, привык к этим серым краскам, в которые маги раскрасили белоснежную мораль, но с каждым новым ударом ему становилось все труднее и труднее.

– Постой, куда так торопишься? – Матиас перехватил его в тесном переулке. – Что у тебя с лицом?

Еще недавно Райт был для него практически отцом, а сейчас юноша смотрел на мужчину, и видел того беженца, которого жестоко забивали электрическими жезлами по приказу командира. Матиаса.

– У меня много поручений от хозяина, нужно поспешить.

– Герберт! – рявкнул маг. – Прекрати строить из себя нежную девицу.

– Вы убили его! – не сдержался парень. – Забивали, как животное, пока он мочился в штаны, и молил о пощаде!

– Он подставился, а я не могу выгораживать всех подряд. Тем более он знал об Азри, – на грани слышимости произнес мужчина. – Требовал, чтобы я спрятал его, и угрожал рассказать всю правду о младшем брате Экли. У нас не было выбора, мы с парнями смекнули, чем это чревато, и защитили Азри единственным возможным путем.

– Избавившись от свидетеля, – прошептал Герберт, проводя рукой по лицу. – Дьявол, как он узнал? Кем он был? Он назвал свое имя?

– Кордан. Был ли Азри знаком с ним? – осторожно спросил Матиас.

– Не думаю.

– Ну, это еще ни о чем не говорит. Экли оберегала брата, почти не выпускала из дому, но другие же знали о его существовании. Только как Кордану удалось выяснить... детали? Этим я и займусь, а ты возвращайся к своей работе, выполняй ее добросовестно, ни во что не влезай, произошедшее не обсуждай. И не обвиняй меня, я лишь защищаю тех, кого люблю.

«Стоит ли моя жизнь этого?» – задавал себе вопрос юноша, пока не осознал, что раскрытие правды погубит и самого Матиаса, и его детей, и даже солдат из отряда, которые знали о спасенном ребенке. И не в последнюю очередь он любил чужого ребенка в память об Экли. Как же так вышло, что суровый командир влюбился в простую девушку из Пустоши, не обладавшую магией, еще и с первого взгляда?

Смерть наложила на нее отпечаток святости, ее имя охраняло Герберта получше любой молитвы: ради памяти возлюбленной Райт был готов практически на все. Бер и сам испытывал симпатию к Айви, но не понимал, как можно возложить свое сердце на алтарь женщины, не сестры или матери, а совершенно постороннего человека. Нет, такой любви он не желал, потому что она была сродни одержимости, неестественной, нездоровой тяги, которую стоило искоренять, а не подпитывать.

Так и не придя ко внятным выводам, юноша решил простить Матиаса, и постараться последовать всем полученным советам. Его ждал прием у самого наместника, и только на этом стоило акцентировать внимание, а с угрозами беженцев пусть разбирается Райт.

«Ты видел, как он с ними разбирается!» – возмутился голос совести, но Герберт нещадно его заглушил. «Пусть лучше они умирают, чем я. Если бы тот Кордан заговорил, стража вытянула бы мою душу эффортером», – поддержал голос разума, отмахиваясь от ноющей боли от увиденного.

«А как же мануфактуры? – снова встряла совесть. – Как ты можешь быть таким спокойным, ты же своими ушами все слышал!» Ярость затопила Герберта, и он опрокинул мебель в комнатке выбросом магии. «Я не знаю точно, что слышал. Возможно, мне показалось, или я допустил ошибку при толковании их разговора. Одно дело – выкачивать души преступников или тех, кто дал согласие, а создавать ферму по выращиванию людей для сбора их душ – это уже слишком. Герцог не пошел бы на такое, да и наместник не разрешил бы. Я ошибся, все не так понял!»

Но правда заключается в том, что он прекрасно все расслышал, прекрасно понимал, однако привычка закрывать глаза на творящиеся ужасы вокруг крепко въелась в сущность юноши. Лишь бы опасность обошла его – а там видно будет. Кем он был – героем, спасителем? Нет, всего лишь беженцем, чье существование могло прерваться в любую секунду, стоит только правде выплыть наружу, а закончить жизнь подобно тому мужчине Герберту совершенно не хотелось.