Продавец бессмертных душ

Глава 4.1.

Герцог порой бросал на юношу пристальные взгляды, но его плотно окружила толпа благородных соседей. Спустя два часа Бер воспользовался случаем, чтобы выскользнуть на свежий воздух, но на террасе обнаружил самого Брута Селлера, безотрывно глядевшего на луну.

– Красиво, правда? За пределами столицы царит беспрерывная ночь, луны и звезд не видно, только извращенное скверной небо.

Мысленно Бер не согласился, зная, что днем в Пустоши все затянуто отвратительной мглой, а не беспроглядной тьмой, но делиться осведомленностью было опасно.

– Почему ты здесь, Герберт Медоу?

– Мне не хватало воздуха.

– Вот и мне тоже, – вздохнул наместник. – Узы плоти не дают дышать полной грудью. Они такие высокомерные! – он кивнул на собравшееся общество. – Ты так не считаешь?

Юноша не понимал, с какой стати Селлер разоткровенничался, поэтому не ответил.

– Надо будет показать им, что они здесь не хозяева! – с жуткой усмешкой произнес Селлер совсем тихо. – Будь они хоть сто раз высокородные маги.

Его слова шли в разрез с привычным укладом в обществе, и Герберт сильно засомневался в адекватности наместника. Может, он выпил слишком много вина перед началом приема? Или большой груз ответственности надломил его рассудок?

– Ты отличаешься от тех, кто меня раздражает, – неожиданно выдал Брут. – Думаю, это невыносимо, работать на герцога Милтона. Выносить такую концентрацию спеси не каждому под силу, а ты держишься. Переходи работать ко мне! Предыдущий помощник, как выяснилось, перестал хранить преданность одному хозяину, и мне пришлось его уволить.

Герберт не стал уточнять, что случилось с душой помощника, но винить Селлера смысла не было: преступление всегда влечет за собой наказание, чтобы сохранить душу в неприкосновенности, достаточно было выполнять свой долг. С одной стороны, работать на такого могущественного человека опасно, но с другой… Не об этом ли он мечтал? Не для этого ли стремился попасть во дворец, чтобы выделиться, подняться. Ну или хотя бы завести новые знакомства, связи, повышение от Милтона.

– Сможешь ли ты быть преданным мне?

Наместник испытующе впился в него взглядом, и под тяжестью бесцветных глаз Герберт вновь ощутил желание воспрянуть.

– Смогу, милорд.

И он не лгал, ибо чувство самосохранения было в нем развито с самого детства. Ему никогда в голову не приходило вести двойную игру, продавая секреты лорда Милтона. Он знал, что лучше получить меньше, и уцелеть, чем рискнуть всем ради крупного выигрыша, и позорно проиграть. Если он станет помощником наместника – то всецело отдаст свою верность служению, не выискивая дополнительной выгоды. Зачем? Все равно однажды он обратится в прах, в иную жизнь ничего с собой не унесет, а здесь ему хватит и того, что даст ему господин.

И, если Рой Милтон был примитивным представителем магической верхушки, то Брут Селлер казался воплощением загадочности и источником тайн. С каждой секундой Бер боялся его все меньше, и проникался интересом к своенравному повелителю Ан-на’им.

– Да будет так! Я сообщу моему дражайшему другу Рою, что забираю его помощника себе в услужение! – самодовольно произнес Брут, переставая давить на юношу взглядом. – А теперь расскажи, как тебе жилось после смерти матери?

Бер сглотнул, поняв, что придется проходить через ложь сначала. Но врать Милтону было проще, его глаза не просвечивали насквозь…

– С ней я потерял последнего родного человека, и остался один. Но она не хотела бы, чтобы я сдался.

На самом деле его мать умерла родами, Бер никогда не видел ее, и ничего практически не знал, но вместо нее матерью воспринимал старшую сестру, и описывал то, что чувствовал после гибели Экли. Таким образом он не лгал, а всего лишь виртуозно подменял одно понятие другим.

– Как она познакомилась с твоим отцом?

– Мне это неизвестно, милорд.

Никому это не было ведомо. После гибели мужа она работала уборщицей у одного из конкурентов Крама, влиятельного преступника в Пустоши. Однако, видимо, кто-то из его высокопоставленных гостей из столицы подумал, что безродная, беззащитная женщина – предел мужских мечтаний, и спустя девять месяцев родился Бер. Она так и не призналась, как это произошло, но в столице парень увидел достаточно, чтобы запретить себе думать о собственном происхождении.