Продавец бессмертных душ

Глава 4.3.

– Почему ты преследуешь меня? – спросил тихо, не сомневаясь, что его услышат. – Кто тебя подослал?

– Я явилась к тебе по собственной воле, – колокольчиком разнесся девичий голос, и из сплошной тьмы выступила Сейлем.

В первую секунду Герберт опешил, увидев герцогскую дочку, но потом он разглядел ее налитые тьмой зрачки и выжженную кожу под глазами. Это уже была не Сейлем, а тварь, захватившая ее тело. Та самая тень, вселявшаяся в других девушек. Получается, она выпрыгивала из окна, и физические оболочки погибали. Но как она тогда прошла прямо через его тело? Почему он не видел тогда ничего, кроме сгустка тьмы на стене?

– Повторяю еще раз, кто ты, и что тебе нужно?

– Я пыталась защитить тебя, но ты встал на сторону врага.

– Твои загадки ничего не объясняют. Если не будешь говорить прямо – убирайся, и не смей больше приходить.

Сейлем мерзко ухмыльнулась.

– А ты сможешь мне помешать?

Вместо ответа Бер сплел из магии скутум – щит, чтобы обороняться, но враг не спешил нападать.

– Не стоит следовать за Продавцом душ, его дни сочтены. Триумвират снова в сборе, скоро мы соберем достаточно сил, дабы уничтожить его, и люди наконец-то разогнут спины после сотен лет в рабстве! Лучше милосердная скверна, чем сладкая ложь первородного зла. Любой, кто встанет на его сторону, умрет, и ты не исключение, Азри. Время глупой доброты прошло, теперь я вижу все в ином свете.

Рука судорожно сжала рукоять гладиуса, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы взять под контроль дрожащий голос.

– Экли? – слабо, на грани слышимости прошептал юноша.

Губы девушки некрасиво изогнулись.

– То, что от нее осталось.

– Но ты умерла, я видел!

– Наши души бессмертны, их нельзя уничтожить, зато можно поработить, питаться их силой, истязать и даже продавать. Погибло мое тело, но душу захватила скверна, изломала, видоизменила каждую частицу абсолютного света. Тогда я и обратилась в тень, но во мне не угасла до конца память той, кем я была при жизни, и меня наши Сестры мести. Их было две, а теперь мы объединились в Триумвират. И мы придем за ним. Если ты намерен сражаться за него – скажи сейчас, чтобы я убила тебя сразу.

Безмятежная ночь перестала быть такой спокойной: подул резкий ветер, и принес с собой снегопад. Видимость ухудшилась, девичья фигура стала светлым пятном, полускрытым за снежным кружевом.

– Сестра, я не понимаю, о чем ты говоришь, но прошу, если это ты, а не злое колдовство, остановись.

Экли растворилась в ночи, и до юноши долетело лишь одно слово. Мортем. Смерть.

Воздух рассек ледяной свист, и Бер едва успел подставить скутум, принимая на него теневой клинок. Черное лезвие словно распадалось на мельчайшие частички мрака, и собиралось обратно; одно его прикосновение могло обратить живое существо в прах. Сестра атаковала скупо, но жестоко, даже удивительно, что она добилась таких движений от изнеженного тела герцогской дочери, но Бер не думал о несчастной Сейлем: во время битвы думать полагается лишь о самой битве, иначе исход предопределен.

Сумев преодолеть напор сестры, юноша решил перехватить инициативу, и бросился в атаку, намереваясь ранить физическую оболочку. Экли не пыталась увернуться, вместо этого гладиус прошел сквозь ставшее призрачным тело. Герберт мгновенно перегруппировался, но сестра напирала грубо, вынуждая его метаться в попытке спастись из-под ударов. Теневой клинок опалял холодом, и внушал странный ужас. Руки налились тяжестью, стало невыносимо холодно и пусто внутри.

– Иньис! – выкрикнул парень, призывая магию огня. – Инчендиум!

Оковы треснули, возвращая в него тепло, и Герберт с новыми силами бросился на Экли. Пламя также вернуло уверенность, он вдруг понял, что нужно делать. Ему было больно биться с любимой сестрой, но Бер верил, что это была не ее воля: та Экли, которую он помнил, ни за что не причинила бы ему вреда. Что бы ни случилось с ее душой – он готов был сражаться за сестру со всем миром, Сестрами мести, да хоть с самой скверной, плевать, лишь бы отплатить свой долг перед девушкой.