Продавец бессмертных душ

Глава 10.5.

– И как вы собрались воевать с Рургх’ху? Даже лишившись поддержки скверны, он сумел подчинить себе столицу, куда сейчас не пробраться созданиям скверны. Магическая стена надежно защищает Ан-на’им, иначе вы давно бы уже захватили город.

«Как тебе новая порода? Ее вывела скверна из отборных душ, тех, кто пожертвовал собой ради спасения других, а не бежал впереди толпы», – Бер повторял мысленно слова Сестры, терзаемый болезненной догадкой.

Не успела Беллона ответить на вопрос Малума, как Герберт подорвался с места.

– Не можем быть, это не он! – закричал парень, глядя на Фурию.

Ее бледные губы криво изогнулись.

– Догадался, наконец! Долго, Азри Клим!

Стражники впились в его плечи, но парень метко попал ногой в колено одной твари. Второй упырь тут же ударил его наотмашь по лицу, и толпа монстров набросилась на пленника. Сестры мести спокойно наблюдали за избиением, после чего Беллона медленно подняла изящную ладонь.

– Ну что, все успокоились? Злиться здесь можно только мне.

– Скажи, что это не так! – закричал Герберт, сплевывая кровь. Заплывший глаз вызывал жалкое зрелище, зато второй, обращенный на Фурию, выражал ярость и ненависть. – Ты просто хочешь меня сломать!

Младшая Сестра ответила с таким же запалом во взгляде:

– Зачем, если ты и так сломан? Нас переродила скверна, ты же был рожден чудовищем. А по поводу Наема… посуди сам! Неужели сердце не подсказало тебе правды, когда ты встретил его в тех подвалах?

Высокий монстр в заброшенной мануфактуре, который преследовал его, затащил в гнездо, а потом – просто отпустил. Наем, старший брат, отдавший жизнь ради его спасения.

– Если вы успокоились, – подал голос Малум, – давайте вернемся к более важным делам. Как вы собираетесь одолеть демона?

Беллона рассмеялась.

– А не ты ли был его верным слугой?

– Я был слугой наместника, а не Рургх'ху. В нынешних условиях я хочу лишь защитить столицу и ее жителей, если это возможно. Что бы вы ни говорили, мы имеем право на существование, даже если были рождены бездушными чудовищами.

Сестры заинтересованно переглянулись.

– Неожиданно, – ответила за всех Фурия. – Мы ожидали этих слов от кого угодно, но только не от тебя, слуга Продавца.

– Только мы не станем с тобой торговаться, – отрезала Беллона. – Рургх'ху умрет, а вместе с ним и весь город.

– Не спешите губить людей зря. Возможно мы сумеем найти компромисс. Прошу вас, жрицы Шарии! – и Малум склонился перед ними.

Секундное недоумение сменилось уверенностью, что Вендитор что-то задумал. Бер достаточно его изучил, чтобы не поверить в раскаяние и искреннюю заботу о жителях Ан-на’им. Что бы ни говорили Сестры мести, Герберт не мог в полной мере ощутить вину за содеянное и потянуться к свету внутри себя. Ничего попросту не было: ни света, ни надежды. Селлер… или Рургх’ху создал их чудовищами, это объясняло безразличие к чужим страданиям. Но неужели Малум думал, что его глупая уловка сработает?

Видимо, Беллона тоже так считала.

– Советую не злить меня, маг, – последнее слово прозвучало ругательством. – Я ненавижу лесть, ненавижу притворство, лучше выпрямись, и нагруби мне. Будет больше шансов остаться в живых еще хотя бы пять минут!

Толпа издевательски завизжала, но Малум и бровью не повел.

– Тогда сразись со мной, Сестра мести! Я клинком докажу свое намерение защитить жителей Ан-на’им.

На этот раз монстры застыли в предвкушении, глядя жадными глазами на смертного, посмевшего бросить вызов старшей жрице Шарии.

Высокая фигура в черном одеянии поднялась с трона.

– Мое имя – Беллона, я старшая Сестра мести, дух неистовой войны!

Следом поднялась вторая жрица.

– Мое имя – Паллида Морс, я средняя Сестра мести, дух бледной Cмерти.

Наконец поднялась бывшая душа Экли.

– Мое имя – Фурия, я младшая Сестра мести, дух мщения.

Беллона подняла руки, погружая залу в непроглядный мрак.

– Я принимаю вызов, слуга Рургх’ху. Однако вместо меня биться будет Сестра Фурия, а вместо тебя – молодой воин с двумя именами.

Грубые пальцы впились в Герберта, и потащили волоком по каменному полу. Он не мог разглядеть, что вокруг происходит, даже магию свою не чувствовал, лишь бесконечный холод и боль.