Продавец бессмертных душ

Глава 11.1.

Жрица Шарии сменила платье на брюки с длинной рубашкой, схваченной вокруг талии многослойным поясом. Разрезы по бокам не сковывали движения, мягкие ботинки позволяли ногам пружинить: по крайней мере, в ней осталась часть от старой Экли, которая была великолепным бойцом, и не стала бы выходить на бой в ненужных цацках. Две старшие Сестры не забыли обвешаться жуткими ожерельями с фигурками из человеческих костей, а их туфли имели слишком высокий каблук для такого места, как арена.

– Народы скверны! – с кровавой жаждой воскликнула Беллона. – Наша Сестра Фурия сразится с посланником Рургх’ху, слугой Продавца душ! В случае победы мага – мы пощадим людей столицы, позволим им дожить свой век. Если победит Фурия – Ан-на’им будет разрушен до основания, но Продавец умрет при любом исходе. Наказание для демона – смерть!

– Смерть! – единогласно ответила толпа.

Никто из них не сомневался в победе жрицы Шарии, для них бой был лишь зрелищем, увеселением, демонстрацией могущества Сестер мести. Даже Матиас и Малум смотрели на него, прощаясь, но, если Вендитору было в целом безразлично, Матиас искренне страдал и требовал выпустить на арену его. Мысль о всеобщей убежденности в поражении Бера неожиданно придала парню сил, он погрузился в несвойственное ему состояние. «Мой последний бой, он будет запоминающимся!» – улыбнулся Герберт, и дерзко посмотрел в глаза Сестры.

У Экли не было магии, но перерожденная Фурия обладала силой скверны: вокруг нее замерцало голубоватое свечение, которое спустя мгновение спрессовалось в длинный клинок с кривизной – парамирий. «Гладиус», – подумал Герберт, сплетая из частичек магии меч. Привычная тяжесть рукояти успокоила парня, он выкинул из головы все мысли, и страх ушел, когда будущее свелось к двум вероятностям: победа или смерть.

– Кем ты предпочитаешь умереть? – тихо спросила Фурия, но парень ее услышал. – Азри или Гербертом?

– Я умру собой, а ты, рожденная человеком, уйдешь как чудовище.

– Бой! – закричала Беллона, Сестра неистовой войны, а Паллида Морс плотно сжала губы.

Прошли те времена, когда Экли рассчитывала каждое движение, планировала бой, заставляя противника неосознанно следовать собственному сценарию. О нет, нынешняя Фурия сражалась подобное своему имени: яростно, безумно, беспощадно, не как человек, но как стихия. Она была воплощением самой смерти, хоть это имя и досталось средней Сестре.

Восторженный вой пронесся по плотным рядам зрителей, но парня это не обескуражило: в своем безрассудном настроении он лишь восхищался противницей, и был готов к последнему вздоху. Кривой клинок пропорол ему щеку, и сделано это было нарочно – не смертельная, но показательная рана.

Дальше Фурия отбросила демонстрацию умений, безжалостно тесня Герберта. Он попытался сблизиться, ведь гладиус был короче парамирия, но острие изогнутого клинка сразу же окрасилось кровью. Парень с трудом разорвал дистанцию, прижал левую руку к боку, ощущая пульсацию и невыносимый холод. Перевязать рану не было возможности, поэтому он яростно бросился в атаку, завершившуюся новым переходом в оборону.

– Следи за дыханием! – выкрикнул Матиас.

«Легко сказать!» – мысленно простонал Герберт. Мышцы забились, тело наливалось слабостью, потусторонним холодом и еще чем-то, что было за гранью понимания. Парень помнил о необходимости держать баланс, твердо стоять на ногах и быть готовым маневрировать при необходимости, но шаги начали путаться, словно Бер принял горячительный напиток.

Ослепительный блеск гладиуса, поймавшего отражение свечи, привел Герберта в чувство, и закаленное годами тренировок тело отразило удар. Собственная магия выручила его в опасный момент, когда яд скверны почти затуманил разум. «Это из-за ранения, проклятый парамирий, Фурия призвала его из скверны!» – рвано подумал боец в перерывах между ударами.

Стоило на секунду увлечься посторонними мыслями, как Сестра мести едва не разрубила ему бедро. Такова истина в любом бою: ранить ноги и руки легче, чем голову или туловище. Задетое бедро замедляет или вовсе валит с ног бойца, раненая рука не сможет удерживать меч, поэтому в сражениях конечности становятся главной мишенью для вражеского оружия. А учитывая, что многие маги полагаются больше на силу колдовского оружия, то забывают о защите ног и необходимости правильно двигаться.

– Жалкое зрелище, – усмехнулась Фурия.

Более длинный парамирий давал ей возможность сохранять дистанцию, пока короткий гладиус заставлял все время сближаться, чтобы не попасть под удар. С каждой секундой Фурия ускорялась, хотя казалось, быстрее уже некуда. Ее возможности не были ограничены человеческим телом, а Герберту не хватало магии, чтобы переломить ход боя. Смерть казалось неизбежной, но помощь пришла оттуда, откуда не ее не ждали.

«Ты – сын Рургх’ху! – раздался в голове голос Малума. – Пробуди то, что он заложил в тебя».

Бер даже не успел подумать, как Вендитору удалось это сделать: нечто внутри него вскипело, причиняя жгучую боль. Парень закричал, но сумел блокировать удар Фурии. Они сошлись лицом к лицу, в ее янтарных глазах пылала всепоглощающая ненависть, которой никогда не было у Экли даже в самые тяжелые и отчаянные времена. «Это не она», – с ледяным спокойствием подумал Герберт, ощущая, как испепеляющая боль исчезла, оставив только уверенность и готовность принять жестокое наследие.

На лице Фурии отразилось легкое недоумение, ибо она уловила изменение в противнике. Ушло его безрассудство, горячность, страх и злость. Он шире расставил ноги, обретая равновесие, и выдал блестящую серию, уверенно двигаясь, не допуская ошибок, словно боль в раненном боку перестала отвлекать внимание.